Жертва по призванию - Галина Кор

— Послушай… — прямо чувствую по тону, что собирается приводить какие-то доводы, а может, даже оправдываться.

— Нет! — пресекаю эту попытку. — Я не открою. И разговаривать с тобой я не буду.

Резкий удар по двери. Психанул. Это его проблемы… Мне еще придется решать проблему, созданную его «отцом».

Теперь я точно могу сказать, когда «это» произошло. Игорь будто чувствовал, что произойдет, и прощался… Он был такой… нежный, прямо чувствовалась его любовь… Для меня, всегда сдержанной и будто скованной внутри себя, это было чем-то новым. В тот момент я позволила себе раствориться в этой нежности и, впервые ответила взаимностью.

Рано утром иду в женскую консультацию. Занимаю очередь и попутно слушаю истории из жизни. Они разные… у кого-то ребенок выстраданный и долгожданный, а у кого-то очередная нежелательная беременность, а кто-то и вовсе никогда не познает радость материнства… Жизнь несправедлива…

Взяв все анализы, врач сказала явиться через два дня.

И вот я иду снова… как на казнь.

— Добрый день, можно? — заглядываю в кабинет врача.

— Заходи, — бросает мне, продолжая писать что-то в карточке пациентки, которая была до меня.

Прохожу. Присаживаюсь на кушетку и жду.

— Фамилия? — спрашивает, роясь в стопке карточек на столе.

— Павлова.

Карточка находится быстро. Она открывает её и начинает перелистывать анализы, прикрепленные внутри. На её лице — ни единой эмоции. Полное равнодушие, будто это не живой человек перед ней, а очередная статистическая запись. Совершенно безучастная дамочка, чья холодность, вероятно, вызвана многолетним опытом работы.

Наконец-то она поднимает на меня глаза.

— Ничего такого… Мазок на флору, ПАП-тест, бактериологический посев — все в норме. Анализ на скрытые инфекции тоже ничего не показал. Результаты узи… гормоны… соответствуют пяти неделям беременности. Оставляешь, или… — её глаза остаются пустыми, словно к этому вопросу она привыкла настолько, что в нём больше нет никакой значимости.

А я в этот момент надеялась, что хотя бы её взгляд сможет подсказать мне правильный выбор, но он лишь отражал равнодушие, холодную профессиональную привычку.

Не получится переложит ответственность… Это должно быть только мое решение. И от этого так хреново...

Молчу. Прикусываю губу, продолжая смотреть в её пустые глаза.

— Вероятность бесплодия после аборта всего 2–7%... Если беременность нежелательная, лучше сделать. Знаешь, сколько таких, которые рожают, а потом подкидывают в «Окно жизни»? Хватает… А потом по детдомам, да по специнтернатам государство распихивает.

— Почему вы думаете, что я собираюсь бросить? — мой голос звучит тише, чем я ожидала.

— Ничего я не думаю. Записывать на аборт? — её тон остаётся таким же холодным, будто это просто очередная строка в регистрационном журнале.

— Подумаю, — забираю карточку со стола и выхожу.

Глава 38. Не распаковывай вещи!

Я не спала всю ночь. Думала, думала… Искала виноватых. И всё выходило так: все «хороши», особенно Игорь — но ему ничего не предъявишь. А вот ребёнок оказался совсем ни при чём. Как бы я ни старалась выкрутиться, ни пыталась выставить себя жертвой — в итоге страдал именно он.

От осознания этого становится так больно, что моментально выступают слёзы на глазах. Мне его… или её… жалко... А ведь этот ребенок мог подарить кому-то счастье.

Прикладываю руку к груди, в районе сердце. Горячо. Мне кажется, что в самом сердце кипит лава. Вот сейчас оно треснуло, и через трещины начнет кровоточить.

Медленно перемещаю руку на живот. Я ничего не чувствую, но знаю, что там уже зародилась маленькая жизнь.

Все, я приняла решение!

Собираюсь и иду в институт. Только не на занятия. Куратор нашей группы удивилась, что я собралась забирать документы, ведь успеваемость у меня хорошая. Долго выспрашивала, что у меня такое произошло, что я решила бросить учебу. Но ничего внятного ответить я ей не смогла, списала все на семейные проблемы.

Уже вечером, завершив все дела и получив документы на руки, собираю вещи в сумки.

Стук в дверь.

— Яна, ты у себя? — слышу взволнованный голос Наташи.

Открываю. На ее лице явно беспокойство. Она осматривает меня с ног до головы.

— Ты заболела? Почему не отвечаешь на звонок? Я раз сто звонила… — переводит взгляд на сумку, стоящую на кровати, и гору вещей. — Ты куда-то собираешься?

— Заходи, — делаю шаг, пропуская ее в комнату. Пока закрываю дверь думаю, что сказать и как объяснить принятие такого решения. Наташа становится возле окна и смотрит куда-то туда… в пустоту. Она будто без моего объяснения уже все поняла.

— Ты все-таки беременна? — тихо спрашивает она, не оборачиваясь.

Мой язык словно прилип к нёбу. Я не могу произнести ни звука. Внутри меня бушует буря: сомнения, боль, но и странное чувство решимости.

— Да.

— Ты едешь домой, чтобы… избавиться? — я не могу понять, осуждает ли она меня или, наоборот, поддерживает такое решение.

— Нет, я решила оставить…

— Ты совсем, что ли! — взрывается. — А как же учеба? А жить ты на что будешь?

— Что-то придумаю, — отвожу взгляд в сторону. — Научусь делать маникюр и буду мастером на дому. — Пока пришло в голову только это, поэтому выдаю, как рабочую версию.

— Разве об этом ты мечтала? У тебя же способности к языкам! Закопать свое будущее ради… — она строит гримасу и показывает рукой на пока еще мой плоский живот. — И ладно бы ты собралась рожать от хорошего мужика… Да хоть бы и от него… от начальника полиции, чтобы привязать или увести из семьи. Только если бы он живой остался… А так! Для кого? Для чего? — Наташу несет. Точнее Наташа несет свою «правду».

И может быть она права, только выучиться я смогу и через пару лет, когда ребенок подрастет, а «убийцей» я останусь на всю жизнь.

— Я так решила.

— Решила она… — ворчит Наташа, поджимая губы. — Сделай аборт и забудь, как страшный сон. Встретишь ты еще своего принца, родишь ему… Или ты думаешь, что матери-одиночки — нарасхват?!

— А если я потом не смогу родить? — бросаю ей один из аргументов, которые перебирала в своей голове ночью. — Вдруг осложнения, инфекция… да мало ли? Что потом я буду говорить принцу? — делаю кавычки пальцами в воздухе.

— Так что, лучше родить от психа? Будет такой же мудак… как Вадим?

— Игорь был не подарок, — устало опускаюсь на стул. Никогда не думала, что встану на его защиту, — но он меня любил… я чувствовала. И то, каким он был на работе — это панцирь. Были моменты, когда я видела его настоящего. Несчастный человек…

— Пожалей его, ага! Класс!

— Это не