Жертва по призванию - Галина Кор

Вокруг меня бабушка всё хлопочет: предлагает надеть тёплые носки, так как запасных тапочек у неё нет. Тут же куда-то уносит мои сумки, попутно рассказывая, что эта комната будет моей.

— Дом небольшой, как для большой семьи, а для двоих — в самый раз.

Я иду за ней, стараясь на каждую её фразу или предложение вставить просьбу, чтобы не беспокоилась. Захожу в комнату. Раньше её называли зал: телевизор, накрытый кружевной салфеткой, диван, застеленный покрывалом, на полу ковёр, на стене ковёр… Всё здесь сохранило дух прошлого столетия.

— Давай что-то уберем, передвинем, если тебе не нравится, — активно жестикулирует, скрывая за этим свое волнение.

— Мне все нравится, — подхожу и обнимаю ее.

— Ой, Яночка, снова начинает плакать, прямо не верю… — и тут же, будто вспоминая что-то важное, отстраняется и говорит: — Ты же с дороги! Пошли я тебя накормлю.

— Да что-то не очень голодная, — с утра меня мутило немного, поэтому я даже не позавтракала, но и сейчас не особо хочется есть. Хотя понимаю, что надо. — Может только чаю?

— Конечно, и чай есть и кофе, — ведет меня за руку на кухню, которая на удивление оказалось достаточно большой. Тут и диван, и стол, и полноценная рабочая зона.

— Да мне нельзя кофе, — отвечаю на автомате. Она смотрит на меня так, словно уже все поняла. А мне от этого так стыдно, что приходится отвести взгляд.

Чай на столе. Печенье, бутерброды… Бабушка садится напротив и говорит:

— Ну а теперь, рассказывай, что у тебя стряслось.

Глаза моментально опускаю в пол. Губа предательски задрожала, и по щеке потекла слеза.

Рассказываю все, как было. Если я хочу от бабушки получить понимание и помощь, то юлить глупо. Тем более, что я не считаю себя виновной. Я не уводила Игоря из семьи, и не морочила голову Владу, стараясь удержать обоих. А получилось… как получилось…

Закачиваю свой сбивчивый рассказ. Бабушка молчит, что-то обдумывая. А потом говорит:

— Ты не обижайся на мать. Она всегда была такой… что поделать, такой уродилась. Мужчина тот, свое уже получил, Бог наказал. А ребеночка роди, он ни в чем не виноват. Жить тебе есть где, — разводит руки, указывая на стены дома, — а я, сколько буду жива, столько и буду помогать.

— Спасибо, — шепчу, боясь зарыдать снова.

Глава 40. Со скоростью света

Следующие два дня мы просто разговаривали с бабушкой обо всем: о том, как жили, какие события происходили в нашей жизни. Мы подробно обсудили поступок Игоря… Бабушка, как верующая женщина, не осуждала его, но и не пыталась оправдать.

— Бог всё расставил по своим местам, — лишь подвела итог моему рассказу.

Каждое утро она уходила на работу в церковь, где работала продавцом в иконной лавке. Возвращалась домой уже после вечерней службы. Не знаю, чем бабушка не угодила маме и какие проповеди её так выводили из себя, но за все эти дни она ни разу не предложила мне пойти с ней в церковь и не навязывала своего мировоззрения.

Думаю, что проблема не в бабушке, а в маме, которая сама не знает, чего хочет от жизни. А может и знает… только ее желания зациклены на мужском поле.

Настал момент, когда мне пришлось решать, как жить дальше. Просто сидеть и ничего не делать я не могу — это не в моем характере. Я поняла, что нужно развиваться, хотя бы в каком-то направлении. Чудес ждать не стоит, помощь со стороны тоже маловероятна. Мама погрузилась в устройство своей жизни, а отец «расплатился» … Кстати, я так и не знаю, сколько денег на карте. Даже не интересно, какую ежемесячную суммой он взял за основу для расчета алиментов.

Просматривая соцсети в поисках идей, я наткнулась на мастера по маникюру, которая обучала различным техникам. Не раздумывая, я записалась на курс, решив, что смогу этим зарабатывать даже тогда, когда родится ребенок.

Но, как и всё в жизни, курсы имеют свою цену. А денег у меня, к сожалению, нет. Разложив перед собой «нажитые» вместе с Игорем богатства в виде украшений, я приняла решение сдать их в ломбард.

Единственное, что цепляет меня в этом наборе, — тонкий браслет с перламутровыми сердечками. И дело вовсе не в том, что он мне нравится, а в том, что я воспринимаю его как память об Игоре. Настанет ли в моей жизни момент, когда мой ребёнок спросит о своём отце? Что я отвечу в тот миг? Что смогу предъявить как доказательство его существования? Или сдать этот браслет вмести со всеми украшениями и забыть об Игоре, как о страшном сне?

Громкий стук в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности, аж сердце забилось, как испуганный заяц.

— Кто? — спрашиваю громко, подходя к двери.

— Сосед! — отвечает мужской голос. Раздраженно цокнув, открываю дверь.

— Что? — смотрю на этого огромного мужчину, стоящего на пороге, и всем своим видом показываю, как он меня раздражает.

— И тебе, привет! — отодвинув меня в сторону, он бесцеремонно проходит внутрь. Правда, сбросил обувь… Пусть живет... пока. Я только полы недавно помыла.

— Я вообще-то не разрешала вам заходить! — бегу за ним, возмущаясь.

— А я тебя и спрашивать не собирался. Не рано почувствовала себя хозяйкой, внучка? — говорит таким тоном, в котором легко читается подтекст.

— Не вам решать, — отвечаю таким же тоном. — Чего пришли?

— Баба Варя попросила посмотреть раковину, — снимает куртку, опускается на корточки и, открыв дверцы кухонного гарнитура, заглядывает внутрь. Я бы и дальше возмущалась, но там и правда подтекает. — Принеси из котельной небольшой ящик с инструментами. — Становится на колени, практически полностью залезая в пространство под раковиной. А потом и вовсе ложится на спину. — Резинка прогнила… — бормочет себе под нос. — Ну, чего стала?! — Переводит на меня взгляд. — Потом полюбуешься.

— Было бы чем… — стараюсь выделить побольше яда, чтобы не воображал там… всякое. Даже думать не хочу на тему: «Какой он». Одним словом — сосед.

— Ты тоже не Анджелина Джоли, — язвит он в ответ.

— Естественно… Мне-то только восемнадцать, — тяну многозначительно.

— Я долго тут буду лежать? Инструменты, быстро!

— Иду, — строю гримасу и иду за инструментами. А по пути продолжаю ворчать. — Раскомандовался… Завел бы себе жену и командовал на здоровье…

— Что ты там ворчишь?! — кричит из кухни. — Шевели ногами! Спина уже затекла…

Принеся инструменты, сажусь на стул и наблюдаю за его работой.

— Тебе заняться нечем? Долго будешь на меня пялиться? — бросает, не отвлекаясь от дела.

— Знаете, за чем можно наблюдать