Жертва по призванию - Галина Кор

Почему-то этот поход произвёл на неё такое неизгладимое впечатление, что она потянула меня к нотариусу составлять дарственную на дом. Как бы я ни отнекивалась, она настояла на своём.

— Яна, мне семьдесят восемь лет. Старческих болячек у меня, как оказалось, полно. Пока я при памяти, перепишу дом на тебя — и дело с концом. Не заберу же я его с собой в могилу, а вам, с ребёнком, жильё нужно. Так ты будешь уверена, что это твоё, никто не выселит... Знаешь, как наследство делить — родственники сразу находятся. Поверь.

— Так я ж не из-за наследства... — пыталась хоть как-то оправдаться. Конечно, меня это не красит — что объявилась, когда припекло, но я правда никаких планов на дом не имела. В моих мечтах бабушка должна ещё жить лет тридцать, увидеть правнучку и радоваться жизни.

Положа руку на сердце, скажу: с бабушкой мне жить очень комфортно. Надеюсь, и ей со мной. Мы ни разу не ругались. Она никогда не пыталась навязать мне свою веру. Конечно, я верю в Бога, но, как и большинство современных молодых людей, в церковь хожу лишь на Пасху да на Крещение. Да и мысли, взгляды, и советы бабушки всегда можно было отнести к современным. Она никогда не давала глупых или оторванных от жизни советов. Они всегда были точными, уместными и соответствовали реальности.

И да, у меня должна родиться девочка — недавнее УЗИ это подтвердило. У меня уже появился животик, но одежда оверсайз пока позволяет его маскировать. Нет, я не стесняюсь, но и не афиширую.

За эти месяцы я уже познакомилась с некоторыми соседями. Как оказалось, жена Макара Захаровича из сорок восьмого дома, который работает травматологом, тоже беременна. И срок у нас практически одинаковый. Сразу понятно, что обе «гульнули» на новогодние праздники.

Юлия не скрывает своей беременности, она, наоборот, подчеркивает свой статус. Честно, я немного завидую ей. Разве это не счастье — родить долгожданного ребенка от любимого мужчины? В моем случае есть только ребенок. Я уже люблю свою малышку, но как потом объяснить ей, кто папа и куда он делся?..

А еще я заметила, что в этом городе я чувствую себя гораздо свободнее. Тревога и страхи стали редкими гостями и появляются только по причине реальных проблем. Люди здесь кажутся добрее, общительнее, а атмосфера — теплее и дружелюбнее. Может, это из-за беременности я так меняюсь, а может, действительно… что-то здесь иначе… Может воздух чище, и от этого люди позитивнее?

Может я занимаюсь самообманом, но мне нравится думать, что этот город стал для меня чем-то вроде убежища, где я могу чувствовать себя счастливой, несмотря на сложности и маленькие неудобства…

Несносный сосед прерывает мои размышления своим бесконечным стуком. Уже который день он что-то мастерит у себя во дворе. При закрытых окнах его было не так много в моей жизни, но с наступлением тепла и необходимости открывать окна, он словно переселился в мою комнату, окно которой выходит на его двор.

Сегодня первый день лета. Я проснулась совсем недавно и продолжаю лежать в постели, наблюдая за солнечными зайчиками, скачущими по потолку и думая обо все и ни о чем. Бабушка, как обычно, ушла в пять утра. А мне на работу только к десяти. Хозяйка салона, Мария, предложила мне поработать у нее до родов. Ей понравились моя аккуратность и увлеченность процессом. Я и сама рада, ведь хоть какую-то копейку заработаю.

От тех денег, что я получила за украшения, осталось немного. Последние месяцы я на них и жила: покупала лекарства бабушке, себе — вещи для беременных, да и ей купила несколько обновок, оплачивала некоторые анализы (они тоже стоят денег), да и продукты... Куда же без них? Может и не стоит благодарить Игоря за сделанные подарки, но те украшения, которые он мне дарил, реально стоили очень дорого. А кольцо вообще оказалось из платины…

Наконец-то я поднимаюсь с постели и подхожу к окну. Всю ночь за окном лил сильный дождь с ветром. Во дворе местами стоят лужи, а цветы на клумбе примяты тяжелыми каплями.

Открываю вторую створку окна и высовываюсь наружу.

— М-да... натворил дел этот ветер... — ворчу себе под нос.

Перевожу взгляд на соседа. Вот это картина! Не с моими бушующими гормонами на такое смотреть. Он стоит посреди своего двора с топором в руке. На нем только шорты, которые норовят куда-то сползти. Торс весь мокрый, покрыт капельками пота. Он поднимает руку и вытирает пот с лица, а я, как завороженная, слежу за его действиями. Прямо кард из рекламного ролика… только не понятно, что он рекламирует: себя, топор, шорты или спортивный клуб, где помогут создать такое тело?

Мы сталкиваемся взглядами. Я быстро закрываю рот, чтобы он не увидел текущую слюну, и, просто кивнув в знак приветствия, собираюсь скрыться из виду.

— Крыша течет?! — то ли спрашивает, то ли утверждает. Может быть, он думает, что я на него слюну пускаю, втюрилась по уши? Да с его характером… только такая же стерва, как и он, сможет с ним ужиться! Будут подпитывать друг друга ядом.

— А у вас шифер поехал? — кручу пальцем у виска.

Выражение его лица бесценно… Он так громко цокает и строит такую красноречивую гримасу, что я понимаю — ляпнула невпопад. У него прямо написано на лице: «Какая ж ты тупая!». И еще эмодзи — рука-лицо.

— Крыша в доме течет?! — повторяет громко еще раз вопрос, для «особо одаренных», и показывает рукой на крышу нашего дома.

— Ааа… — наконец-то понимаю, о чем он. Вот нельзя было сразу так спросить! — Вы об этой… — поднимаю указательный палец, направляя на потолок. Заглядываю в комнату и смотрю на потолок, явных пятен нет. — У меня в комнате сухо.

— Баба Варя говорила, что на веранде было пятно… Сейчас… — махнув на меня рукой, идет к своим воротам. Думаю, сейчас явится. А я тут в ночной рубашке… Хватаю халат и стараюсь его быстро натянуть.

Раздается формальный стук во входную дверь, и полуголый сосед уже на пороге. На меня — ноль внимания: задрал голову и смотрит на потолок. Прошелся по комнатам, заглядывая… а я за ним, как собачка.

— Только на веранде… — разговаривает сам с собой, остановившись на пороге бабушкиной комнаты.

Резко поворачивается, и мы с ним сталкиваемся. Ударяюсь лбом прямо