Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

кольцевой дорогой, и это вполне допустимо, так как вход в центр города запрещен тем, кто не в Армани. (Бегло оглядывает Заявителя.) То есть в такой одежде вам разрешается только доехать до оговоренных достопримечательностей, воспользовавшись метрополитеном. Желательно в ночные часы, когда пассажиров мало. И срочно обратно. Вы согласны с этим? Распишитесь тут и тут.

Заявитель расписывается.

Проспект Новомучеников?

Заявитель. Дом шестнадцать, корпус восемь… Инспектор. Но проспект Новомучеников переименовали. В бульвар Свободы, Равенства и Братства. Вы что, не знали?

Заявитель растерян.

Проспект переименовали. В июле были беспорядки, устроенные, кстати, иногородними, обманным путем проникшими в столицу. Заявитель. Я знаю.

Инспектор. Жертвы?

Заявитель. Пять убитых и трое раненых.

Инспектор. Разгромленных магазинов?

Заявитель. Десять.

Инспектор. Сожженных автомобилей?

Заявитель. Двенадцать…

Инспектор. Требования бунтующих?

Заявитель. Свободы, равенства и братства.

Инспектор. Ну вот. Главным результатом и стало переименование проспекта Новомученников в бульвар Свободы, Равенства и Братства. Три дня назад. Это имело огромный общественный резонанс. А вы не знали. Ай-ай-ай. Никуда не годится. Вас придется вы…

Заявитель с ужасом смотрит на Инспектора.

Выпороть. Значит, пройдите в пятый кабинет на третьем этаже. Там обычно очереди почти не бывает. Справку о пройденной процедуре заверьте у охранника – и ко мне. Я сейчас ухожу на обеденный перерыв, так что после перерыва со справкой – милости прошу…

Заявитель уходит ненадолго. Выходит столичная творческая интеллигенция. Не важно, какого пола. Двое. Выносят два стула, усаживаются поудобнее. Говорят горячо, максимально искренне.

Первый. Почему?

Второй. Почему, почему?!

Первый. Я не понимаю!

Второй. Я просто отказываюсь это понимать…

Первый. С этим мириться!

Второй. Эти идиотские новые правила для иногородних, посещающих Москву…

Первый. Это что-то вопиющее…

Второй. Это попрание всего!

Первый. Я возмущен!

Второй. Но почему?!

Первый. Почему, в таком случае, столичная интеллигенция не едет в глубинку?!

Второй. В малые города?!

Первый. Нес делегацией, не со спектаклем, не за гонорар!

Второй. А просто. По собственной воле. Это же наш гражданский долг!

Первый. Пообщаться с местной интеллигенцией, просто с жителями.

Второй. Преломить с ними хлеб, поговорить, понять их нужды!

Первый. Почувствовать себя в их шкуре! Ведь мы понятия не имеем, как они живут!

Второй. Они какие-то инопланетяне для нас.

Первый. Разорваны все связи между соотечественниками!

Второй. Почему, почему?

Первый. Я возмущен!

Второй. А ведь в провинции, в малых городах, полно талантливых, образованных людей…

Первый. Любой из которых сто очков вперед даст хваленому столичному умнику…

Быстро неприязненно смотрят друг на друга.

Второй. Поедемте вместе?

Первый. Конечно!

Второй. Давайте прямо завтра.

Первый. Да с радостью! Вот прямо завтра берем билеты… Погодите, завтра открытие вернисажа у Лобомогова, я должен быть… Может, послезавтра?

Второй. Послезавтра на фестивале «Наша песочница» вручение премии «Новые формочки», я член жюри, мне нельзя не прийти.

Первый. Вы пиздобол.

Второй. Ах! Да как вы смеете, гандон вы этакий!

Первый. Я на вас в ЖЖ напишу, вот!

Второй. Аяна вас на Фейсбук.

Первый. Как мне за вас стыдно!

Второй. Просто стыдно за вас!

Первый. Стыдно-то как!

Второй. Как не стыдно!

Молчат, смотрят друг на друга, потом на часы.

(Деловито и мирно.) Ну что, все?

Уходят. Заявитель возвращается. Инспектор всплескивает руками.

Инспектор. Как вы постарели! Но надеюсь, ваш близкий человек вас узнает. Кстати… Ваш этот близкий человек – он…? Девушка?

Заявитель. Да.

Инспектор. Тогда мы должны вас огорчить. В Москве больше не живут девушки. Запрещено. Плохая экология, криминогенная обстановка… То есть ваша знакомая либо стала старушкой, либо переехала… Знаете, в общем-то, между нами, положа руку на сердце… Далась вам эта Москва?

Тут инспектор может разорвать или поджечь бумаги заявителя.

В Москве горя людского что песка морского… Народная мудрость врать не станет. А сейчас под Салехардом строят новый город… И туда требуются жители… А? Рискнем?

Заявитель. Нет.

Инспектор. Зря.

Заявитель. До свидания.

Инспектор. Как хотите.

Заявитель выходит на улицу.

Каменная набережная быстро кончается, и он садится на травяной бережок. Смотрит на воду. На душе у него так плохо, что он решает позвонить однокласснику, выбившемуся в священники.

Набирает номер на мобильном. Длинные гудки.

Приятный мужской голос в телефоне. Благослови вас, Господи! Вы позвонили отцу Владиславу, настоятелю храма во имя Сорока Мучеников Севастийских. К сожалению, сейчас все священники нашего храма заняты. Не вешайте трубку, ваш звонок очень важен для нас…

Заявитель закрывает глаза. Ему очень тоскливо.

Напоминаю, что в целях улучшения взаимопонимания между священнослужителями и паствой все разговоры записываются. Если вы хотите договориться об отпевании, соборовании или заказать панихиду, переведите ваш телефон в тональный режим и нажмите «один». Если вы хотите договориться о венчании, крещении, освящении недвижимости и транспортных средств, заказать благодарственный молебен, нажмите «два». Если вы хотите исповедаться, нажмите «три» или отправьте свою исповедь в электронном виде на сайт нашего храма: www.sevastijski-hram точка народ точка ру. Вам обязательно ответят. Благослови вас, Господи.

Заявитель хочет утопиться. Но думает, что реке это будет не очень приятно. Заявителю жалко реку, ведь они дружат с детства. А что делать, он не знает. И река советует человеку: «Иди домой…»

Заявитель. Домой?

Река. Иди домой.

Он встает с травы и идет домой.

А в городе Крышкине и в окрестных лесах уже осень. Ясный прохладный октябрь сыпет листьями, собирает ранние потемки, глядит в окна строго, зажигает лампу над столом, усаживает рубить капусту, солить опята. Все жители Крышкина рубят капусту и солят грибы. Нескончаемый общий стол. Заготавливают, чтобы потом потреблять. Что потопаешь, то и полопаешь. Сестра (с фингалом под глазом), мать и бабушка Заявителя заняты с капустой. У каждой из них на голове – фата, а рядом сидит по настоящему психу с хорошей пенсией, в жениховом одеянии. Все рубят капусту.

Весь город Крышкин рубит капусту.

Поглядев на сестру со Штырем, Заявитель задумчиво берет большой нож, смотрит на бабушку, но садится за стол вместе со всеми и принимается им помогать.

Бабка. Своих держись, дурило… Кисни, опара, на родном квасу… Хорош Париж, да живет