Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

и совсем другая. Неслабая точно жена из пьесы «Сережа очень тупой». Нет, у меня есть сильные герои. У меня в сборнике есть две пьесы, где очень много персонажей, но они говорят монологами. Тоже далеко не все слабые, есть такие вполне себе крепко стоящие на ногах. А главные герои часто все потеряли. Хотя в «Свидетельских показаниях» главный герой непонятно какой. Мы так о нем ничего особенного не узнали на самом деле.

Думаю, герой «Свидетельских показаний» – это Мастер, не встретивший ни свою Маргариту, ни героя романа, Понтия Пилата? Согласишься с трактовкой?

Мне нравится. Классно. Я просто сам про это не думал, у меня своей трактовки героя обычно нет. Но твоя мне нравится.

И «бродячий» монолог будто бы оттуда, где Мастер обрел покой с Маргаритой. А твой герой – не обрел. Расскажешь про эту часть текста?

Окончательный вариант пьесы выглядит так, с монологом, но есть ремарка, что режиссер может его и не использовать. На свое усмотрение. В итоге пьеса существует в двух версиях.

В монологе главный герой смотрит на нас оттуда: «Как вы без меня живете?» Тебя занимает/интересует, что будет после, будем ли мы видеть, что тут происходит?

Я думаю, что да. Трудно об этом думать, но я об этом все равно думаю.

Трудно об этом не думать, я бы сказала.

Не думать невозможно, а думать трудно. Я предполагаю, что умершие нас видят. Я нигде об этом не читал, но хотел бы думать, что у души умершего человека сохраняется возможность что-то знать о здешней жизни. Пока человека здесь помнят. Есть у меня осторожное предположение, что, если про человека совсем забыли, больше у него связи нет с этим миром.

Тогда логично, почему монолог у тебя появился. Столько людей про героя поговорили, вспомнили – а вот и он.

Да, но при этом мы видим, что они очень скоро про него забудут и уже начали. Все эти люди умрут и дальше никто о нем не будет вспоминать.

И читатели даже не знают его настоящего имени. Ты придумал потрясающий псевдоним, и видишь, даже я уже его забыла.

Александр. Александр Виват. Псевдоним. Виват, да, самому понравилось.

«Ну ведь надо же каждому человеку, чтобы с ним кто-нибудь посидел! Поговорил! А то живем, как эти… Как чужие! Без души!» – говорят курьеры в пьесе «Серёжа очень тупой». И вроде фраза верная, но почему-то страшная. Что самое страшное в этих курьерах?

Они непонятно чего хотят. Что им на самом деле нужно было?

Ну вот они пришли, сидят, объяснили, что мы будем сидеть целый час, раз договорились.

Все их объяснения абсолютно ничего не объясняют.

Если бы человек, я не знаю, с пистолетом пришел и сказал: «Тащи деньги»…

Это страшно, но даже с пистолетом не будет того ужаса неопределенности. Психологи неслучайно говорят, что тяжелее всего переживать неизвестное. Когда дуло приставлено – тебе понятно? Ну да. Есть какие-то требования, ты их должен выполнить, и есть шанс остаться живым. Что из двух страшнее – не хотелось бы даже задумываться и особенно испытывать на себе. Но неизвестность действительно очень человека пугает. Когда человек может ответить на вопрос: что это? – ему легче. Также меня спрашивают, а что там все-таки в этой посылке у Сережи? Мне совсем не интересно. Я не знаю и не хочу знать. Живое, неживое, может, механизм какой-то. Не знаю. Что-то, с чем лучше не иметь никакого дела…

Роман «Саша, привет!» ты написал нарочито в форме сценария. А хотелось прямо сценарий написать или, может, предлагали?

Хотел, и предлагали – пока никак не получается. Я бы хотел просто написать какой-нибудь сценарий, без заказа, просто такой, какой сам придумаю. Но что-то пока никак. И мне заказывали, когда получил «Золотую маску», несколько продюсеров обращались. Но либо мне предлагали в стиле: нам так нравится ваш «Человек из Подольска», напишите что-нибудь в этом стиле. Я придумывал пару раз. А они: это слишком мрачно, нам что-нибудь такое легкое, комедию. Но у меня всегда после этого такой вопрос: «Почему вы ко мне тогда обращаетесь? Почему вы не обращаетесь к авторам легких комедий?» Я комедии не умею писать… Либо предлагали уже готовый сюжет. А мне надо было написать диалоги. Или так: у нас есть синопсис на семь страниц, надо с ним что-то сделать. А синопсис невыносимо плохой, слабый, страшный просто. Мне читать больно было.

И разумеется, звали в сериалы?

Писать сериалы – это конвейерная фабричная работа. С дедлайнами, «сценарной комнатой», жесткими требованиями продюсера. Написать так, написать этак. Переписать. Это больше не творчество, а производство. Есть план, есть продюсерское видение, которое заточено исключительно на прибыль… Мне в этом трудно. Я себя в этом не вижу. Я знаю, что там можно заработать реальные деньги, например, за серию 500 000 рублей. А серий, допустим, восемь… Ну, сама посчитай. Но – нет.

Ты упомянул комедии – ты не фанат этого жанра как зритель и как автор?

Я не фанат и не вижу смысла писать произведение, единственным эффектом которого будет ржака. Можно это назвать снобизмом, можно еще как, но неинтересно. Нет, я за смешное. В моих пьесах очень много смешного. Но там я все-таки надеюсь, что там не только смешное. А если «Слишком женатый таксист»… Я не против – это коммерческое искусство, просто не мое. С уважением отношусь к авторам, которые в этом направлении работают и зарабатывают деньги. Вот там, кстати, деньги важны. Если человек пишет комедии и ничего не зарабатывает, это совсем бессмысленная деятельность. Если ты написал «Слишком женатый таксист», и тебя в пятидесяти странах ставят, и тебе капают каждый месяц огромные роялти – ты молодец, отлично. Классно. Просто ты хороший творческий предприниматель. Я это уважаю. Но сам не умею и не хочу уметь.

Слушай, а твой жанр как определить?

Я сторонник такого старомодного подхода, что серьезная литература, она вне жанра. Ну и драматургия – тоже, так как это часть литературы.

И абсурд не жанр и не стиль. А твое, хм, мироощущение?

Скорее, да. И это не жанр. Конечно.

В театре «Практика» зрители смотрят сразу две пьесы с таким абсурдным миром – «Человек из Подольска Серёжа очень тупой». А какие еще пьесы видишь в тандеме?

В «Современнике» очень недолго шел спектакль по двум пьесам. «Свидетельские показания» и «Что вы делали вчера вечером?». Как бы объединили в