Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

Дим, ну а Пушкин? Или в свое время Пушкин был Балабановым? Он же прямо тот, от кого уютно, или, как Блок говорил, «веселое имя Пушкин»?

Ну, Пушкин… Конечно, главный шок от Пушкина, насколько я понимаю, был в том, что он начал писать обычным языком. Это был шок, потому что люди привыкли, что поэзия – это высокий штиль, это оды, а тут: как говорят вокруг, так он и пишет. Ну, он хороший поэт, безусловно. Но важнее то, что он решился писать так. И роман «Евгений Онегин» – его главное здесь достижение, таким простым языком, с юмором. С шуточками, но не как у Баркова, а со светскими, острыми, литературными. Современный язык – бессмертная заслуга Пушкина, мы всегда будем благодарны.

У Пушкина в «Онегине» хеппи-энда не случилось. И у тебя их нет. А с чем бы ты хотел читателя оставлять?

Мне хотелось бы читателя оставить с недоумением… То есть чтобы люди выходили из театра или закрывали книгу с таким ощущением: что это было? Но и с некой болью.

Боль очищающая, катарсис, или просто: живите дальше с этим?

Скорее «живите дальше». Очищающая – уже не совсем боль. Ну, если ты насчет катарсиса… Древнегреческая драма была довольно утилитарна, часть государственной жизни. В Афинах посещение трагедии было обязанностью людей. Им даже платили средний почасовой доход в своей профессии за время в театре. Такая обязанность гражданина. Ты должен прийти, чтобы выплеснуть эмоции и укрепиться в нравственности. Это государственный уклад, поэтому другие требования. Сейчас мне, и как автору, и как зрителю, и как читателю, кажется важным именно почувствовать нашу безнадежность, испорченность нашего бытия, нашей жизни. И это та испорченность, которую мы не можем починить, исправить. Мир испорчен. И искусство, как бы хорошо мы ни ели-пили, должно нам об этом постоянно напоминать.

Есть ли у Дмитрия Данилова чем нас утешить?

Мне кажется, нас, я имею в виду нас, писателей, драматургов, должно утешать, что при всей этой безнадежности мы занимаемся очень интересным делом. Я очень рад, что в моей жизни есть творчество, слава богу. И читатели наши к нему сопричастны. Иметь возможность сесть и почитать – это редкость. Я смотрел недавно статистику по миру. Какое количество людей имеет жилье, пусть съемное, имеет компьютер, имеет такой минимум. Довольно мало. Все остальные часто этого лишены. Поэтому можно радоваться этому. Просто есть обычная жизнь.

А счастье с нами случается?

Да я на самом деле думаю, что довольно много есть счастливых людей, которые просто живут обычной жизнью, у них счастливые семьи, нормальная работа. Может, просто в этом нет каких-то высот. Я рад за таких людей. Я рад, что все хорошо.

Слушай, а тебе не приходила никогда идея написать такого человека? Который живет обычной жизнью? Ему не приносили странных посылок, его не забирали в полицию, ему не надо выбирать, с кем из семьи оборвать контакты?

Это, кстати, интересно. У меня есть даже такая задумка, но пока без конкретики. Я просто иногда думаю написать пьесу или роман про абсолютно счастливых людей, у которых абсолютно все хорошо. Если такое прочитать или посмотреть в театре, я думаю, что будет очень страшно. Иногда читаешь интервью, где у человека ну все хорошо, сплошь победы и успехи. И это производит очень странное впечатление. Даже непонятно, как на это реагировать. Такое бывает. Я думаю, что далеко не все люди несчастны. Многие люди живут без проблем. Просто без проблем в отношениях, без проблем с деньгами, без проблем с какими-то нуждами. Но даже жизнь абсолютно благополучного человека все равно испорчена тоже. Эта смерть, которая все время стоит над душой, она всё-всё нам портит. И никуда от этого не деться, все равно за тобой она придет. Даже если есть возможность с лучшей медициной дожить до ста лет. Я понимаю, что королева Елизавета могла жить спокойно лет до ста пятидесяти… Допускаю вариант, что она попросила ее не поддерживать. Мудрая женщина. Ведь всё в итоге конечно. Но жить хорошо и сравнительно долго все равно лучше, чем коротко и плохо.

Я все стараюсь нам финал высветлить. Может, о футболе? Почему нет твоей пьесы о нем?

Знаешь, вот ни разу не было идей пьесы про футбол.

Говорят, футбольный матч – это идеальная пьеса, два тайма по сорок пять минут, четкая цель, всегда интрига в финале.

Я вообще-то не хотел бы, чтобы у меня формировался имидж писателя, для которого футбол – главная тема в жизни и творчестве. Но сейчас мы готовим сборник о футболе и болении. И у меня есть проект граундхоппинга. Такое коллекционирование посещаемых стадионов и их описание. Я много езжу по России, бываю на играх и это все описываю. Но не игры, как ты говоришь, «идеальные пьесы», а антураж. Какой стадион, какие болельщики, как всё было, как я добирался и тому подобное. Такой жанр. Граундхопперов много в Англии, в Германии, в Польше целая такая тусовка, и у нас в России уже много. Так что про футбол все равно продолжаю писать и стараюсь это литературно делать. И стадионов у меня уже на целую книжку набралось.

Тогда желаю тебе и эту книжку издать. А ты сам – чего себе пожелаешь?

На этот вопрос я бы ответил так: давно хочу написать киносценарий, уже говорил об этом. Я рассказывал, что предлагали. В общем, хочу не на заказ, а просто такой, какой придумаю сам. Много лет хожу с этой мыслью, но пока, увы, никаких особых идей на этот счет нет.

Верю, у тебя получится. Напишешь нам кино и [шепотом] меня потом научишь.

Примечания

1

Строки из песни «Дорогая моя столица». Слова М. Лисянского, С. Аграняна, музыка И. Дунаевского. (Примеч. ред.)

2

Строки из песни «Я свободен». Слова М. Пушкиной, В. Кипелова, музыка С. Маврина. (Примеч. ред.)

3

Песня группы «Братья Тузловы» (Новочеркасск). Музыка и слова Дениса Третьякова. (Примеч. авт.)

4

В монологе героини вместо слова «блин» может быть использовано более экспрессивное слово, на усмотрение постановщика. Можно также вовсе исключить это слово из монолога.

5

Пьеса существует в двух вариантах. Выделенный фрагмент может присутствовать в спектакле, а может и не присутствовать – на усмотрение постановщика.