Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— Дорогие товарищи, вы же все здесь все оперативники. С кем первым попытался бы встретиться Пятибрат, приехавший тайно в Воронеж разоблачать убийцу друга семьи?

В кабинете повисло молчание.

— Капитан погиб утром в пятницу, доктор пропал накануне. Машины тоже, кстати, нет.

— Последний вопрос, профессор. Преступник не мог не понимать, что смерть или исчезновение третьего человека, связанного с ним напрямую, неминуемо приведет к его аресту или попаданию в розыск. Для чего же ему была нужна столь безупречная инсценировка?

— Тут несколько причин. Но главная — он тестирует нас. Как мы отреагируем? Насколько быстро и, самое главное, какие примем превентивные меры?

Профессор встал и одернул жилетку.

— Товарищи офицеры, не забываем ни на секунду, что главные цели Дружина еще не достигнуты. И это мишени теперь совершенно другого уровня сложности исполнения. Именно поэтому мы здесь, а ход расследования на личном контроле министра. Лично…

— Назовете поименно, кого преступник будет преследовать?

— Конечно, Петр Данилович. Это прокурор, выступавший обвинителем в ходе процесса над Дружиным. Судья, вынесший приговор. И, разумеется, второй секретарь Краснолучского горкома партии Григорий Станиславович Мельничук, со вмешательства коего и началась вся эта катавасия. Думаю, именно в таком порядке он и попытается с ними расправиться, но тут, правда, я могу ошибаться.

* * *

Салон кареты скорой помощи ярко освещали четыре потолочные лампы. Лежащий на носилках милиционер два раза глубоко вздохнул и открыл глаза. Обозрев салон, он сфокусировал взгляд и всмотрелся в сидящего у него в ногах медбрата в брезентовой штормовке и теплом свитере поверх хирургического костюма. Тот большой хирургической же иглой сшивал капроновой нитью меж собой полы милицейской шинели. Милиционер, дернувшись и убедившись, что рукава уже пришиты к телу и он зафиксирован, словно в смирительной рубахе, выдохнул и закрыл глаза.

— Вы, конечно, товарищ капитан, можете попытаться что-нибудь учудить, но вам потом вообще не понравится. Вот как на духу, честное слово даю — совсем худо будет…

— Чем это ты меня? — выдержав паузу, спросил милиционер.

— Бекасином.

— Чем?!

— Бекасин, мелкая дробь на болотную живность. Насыпал полжменьки в воздушный шарик, засунул в перчатку и дал вам славного леща по шапке. Разве можно так напиваться, товарищ капитан?!

Милиционер наклонил два раза голову в разные стороны, хрустнув шеей.

— Фокус с мажором решил повторить?

— Да ну, что вы — я никогда не повторяюсь… Правда, лишнюю бутылку водки вы потом-таки выжрали, но не мне вас судить. Пойдемте-ка лучше проветримся.

Тот в ответ покачал головой.

— Дай сперва хоть напиться, что ли…

Парень чуть сдвинул по ремню тяжелую кобуру на боку капитана, достал из его кармана примятую пачку «Шипки» и зажигалку. Открыв сумку, вытащил бутылку «Агдама». Разогрев зажигалкой полиэтиленовую крышку, открыл.

— Воды нет, только вино…

Не проронив ни слова, милиционер отрицательно покрутил головой.

— Это ничего не изменит. Поверьте, товарищ капитан. Зато вам хоть легче станет, — улыбнулся парень и, приподняв корпус пленника, поднес к его губам горлышко.

Выпив, милиционер посмотрел на парня.

— Дай закурить, что ли. Последняя воля, так сказать…

— Да, конечно, но только на улице, а то товарищ Артем заругает потом, — он внимательно посмотрел на свою жертву. — Все будет быстро и практически не больно, вы же не следак какой-то, прости господи.

Милиционер напрягся.

— Что ты сделал с Рыбалко?

Влад открыл двери машины. Выскочил на свежий воздух и, потянувшись, ответил:

— Вот вам этого точно знать не надо. Расстроитесь шибко.

Снежная крупа белоснежной перловкой мела по лесу, подвывая меж ветвей. Ноябрь в этом году выдался дождливым и малоснежным. Лишь местами под деревьями были наметы.

Донеся капитана, как тюк, на плече до места, парень аккуратно посадил его под деревом, положил рядом метлу, достал из сумки бутылку и, открыв ее, подмигнул капитану.

— На посошок?

Помог ему выпить, достал из пачки сигарету и, всунув тому в рот, дал прикурить.

Милиционер смотрел, как парень свернул удавку, несколько раз перекинул веревку через толстый сук и закрепил конец узлом.

— Зачем ты все это делаешь, Дружин?

— Как зачем? Долги возвращаю…

— То понятно. Вот это вот все? Неужели ты думаешь, что и в этот раз тебе поверят?

Парень, молча закончив, присел на корточки рядом с жертвой.

— Вы правда хотите понять, товарищ капитан, или попросту тянете время?

— Нет, Дружин, я правда хочу разобраться…

Тот помолчал, подбирая слова.

— Понимаете, товарищ Пятибрат. Главная проблема не в том, что надо мною надругались по приказу мусорка Рыбалки. И не в том, что ваши опера отбивали мне ягодицы резиновым шлангом. И даже не в том, что, обманув, таки посадили на зону и разрушили мою жизнь. Беда в том, что вы убили меня для всех, кто меня знал или просто обо мне слышал. Влад Дружин с тех пор — это не я, а какой-то шерстяной, петух зэковский. Теперь я вам всем это возвращаю. Следак, поехав кукухой, встал на лыжи. Меля так яростно сам у себя отсасывал, что захлебнулся, бедненький. Вы вот взяли да и удавились. Позорники!

— Со мной этот номер не пройдет, Дружин. Тебе никто не поверит. Я приехал сюда, понимая, чем рискую, и предупредил своих бойцов.

— Товарищ капитан, вы же знаете тот еврейский анекдот про ложечки и осадочек? Конечно, знаете! Так вот, что бы мусора потом людям ни говорили, осадочек все равно останется. Не верят люди мусорилам… Ну да мы заговорились. Вам пора на сцену.

Он легко поднял милиционера, держа его, словно столб, донес до удавки, поставил на землю, накинул на шею петлю и затянул.

— Подожди-подожди, дай сказать важное…

— Та ладно, в следующий раз расскажете, что ваши мусора со мною сделают, когда поймают, — ответил ему Влад.

— Нет, я хочу извиниться перед тобой!

— Ух ты, — удивленно протянул парень и, зайдя спереди, встал напротив капитана.

Тот несколько раз вдохнул-выдохнул.

— Да! Ты прав. Мы сломали тебе жизнь и опозорили твое имя. В этом виноват и я тоже. За это я прошу у тебя прощения. За себя и за всех своих товарищей. Прости меня, Владлен, пожалуйста… — он посмотрел куда-то за невидимый в метели горизонт. — И делай теперь, что удумал.

Парень задумался.

— Это было сильно. Достойно. Красиво. Я искренне вас прощаю, товарищ капитан. В подтверждение своих слов я расскажу вам, куда и почему так тайно уехал Рыбалко.

* * *

Шафрановый «Москвич» на габаритах уверено шел вокруг широко раскинувшегося водохранилища Штеровской ГРЭС, или Штергрэса, как называли его в соседнем Красном Луче. Построенная во времена ГОЭЛРО станция