Нареченная ведьма - Людмила Семенова

— Уж не хочешь ли ты провести со мной эту ночь? — усмехнулась ведьма. — Мог бы сразу сказать! Порой ты так витиевато изъясняешься, что мне и не верится, будто ты простой деревенский парень.

— А ты думаешь, в деревне все парни и мужики горазды только задирать бабам подол? Я знаю, как для женщины важны красивые слова, будь она хоть сто раз могущественной ведьмой, — сказал Терхо и уже откровенно посмотрел девушке в глаза.

— Верно, но дела тоже важны, — заявила та. — И задрать подол порой совсем не возбраняется! Следуй за мной и не тревожься.

Не веря своему успеху, Терхо проследовал за ведьмой в комнату, которой еще не видел. Вместо двери ее прикрывал большой темный занавес, расшитый золотом, который она небрежно откинула. Внутри оказалось помещение с дымчато-серыми стенами без всяких украшений, низким потолком и нишей, в которой стоял канделябр с несколькими горящими свечами. Магическое сияние голубоватого оттенка тускло освещало комнату, соответственно у свечей, как сообразил Терхо, было какое-то иное назначение. Над кроватью, застеленной простым белым покрывалом, был начертан углем какой-то неизвестный ему знак.

Больше никаких артефактов в спальне Терхо не обнаружил, зато ожерелье волновало его все сильнее. Когда женщина сбросила платье и предстала перед ним обнаженная, мертвенно-белая и безупречная в волшебных отблесках, он на миг утратил самообладание, но затем вновь присмотрелся к украшению. Теперь, на фоне ее нежной кожи, его очертания прорисовывались четко и зловеще.

Плетение, которое издалека казалось серебряным, на самом деле состояло из крохотных обломков человеческих костей, тщательно очищенных и вываренных. Терхо сразу узнал этот запах — он не раз чуял его на месте старых захоронений и жертвенных алтарей, где некогда убивали людей. А красные камни оказались застывшими каплями крови, подернутыми тонкой пленкой, но все еще горячими и пульсирующими от живой ауры.

— Тебе нравится? — тихо и вкрадчиво спросила женщина, то ли об ожерелье, то ли о своей прекрасной груди, которую Терхо невольно накрыл ладонью.

— Это потрясающе, — прошептал он, имея в виду и то, и другое. Парень твердо решил завладеть украшением и узнать тайны, спрятанные в узорном плетении, — при должном внимании они могли заменить ему годы обучения магии в лесу. Но к хозяйке его тянуло не меньше, пусть ее руки и были в людской крови. Сейчас те же руки так уверенно расстегивали пуговицы его рубахи, поглаживали спину и перебирали завитки волос на груди, словно она давно знала все его уязвимые места.

Выпутавшись из рукавов, Терхо оставил рубаху на полу и заключил ведьму в крепкие, даже грубоватые объятия, от которых у нее вырвался тихий стон. Ее губы были жесткими и холодными, но почему-то это еще сильнее взбудоражило юношу. Он ласкал тело ведьмы, то и дело касаясь ожерелья — как бы ненароком, ощущая новые вибрации, от которых становилось и жутко, и приятно.

Наконец ведьма подтолкнула Терхо к постели, он оказался на спине, а она неторопливо стягивала штаны с его бедер. Вскоре его тело было стиснуто между ее цепких белых рук и крепких коленей, разметавшиеся волосы девушки прикрывали ее лицо, грудь и ожерелье, но у Терхо на время так захватило дух, что он отдался наслаждению и разомлел.

Однако колдовское чутье встряхнуло его и заставило заглянуть любовнице в глаза. На миг Терхо показалось, что на их месте чернеют провалы, а лицо из бледного стало серым, как известь. Он тряхнул головой и вновь увидел перед собой молодую и страстную красавицу, смеющуюся от чувственной игры, скалящую зубы. Ее аура раскрывалась перед ним, пусть и не так быстро, как тело, и колдун с каждым новым прикосновением расслаблял и пленил ее. Движения женщины становились плавными и неспешными, ладони безвольно лежали в его руках, глаза заволакивались дремотой, которая с наступлением сладостного пика овладела ею полностью. И когда ведьма улеглась Терхо на грудь, он осторожно перенес ее на подушки и стал искать застежку ожерелья.

Сумев его расстегнуть, Терхо быстро сунул украшение в свой вещевой мешок, затем поправил штаны и потянулся за рубахой. Но вдруг за его спиной послышался тихий напевный голос:

— И что же ты там прячешь, Терхо? Как жаль, ты ведь и вправду мне нравился!

Ведьма сидела на кровати, уставив в него стальной взгляд и с мнимой безмятежностью накручивая волосы на палец. Ее нагота больше не прельщала, а капельки пота на коже казались болотной испариной. Терхо выронил мешок, споткнулся и, глядя на ведьму снизу вверх, хотел что-то пробормотать в свое оправдание.

Но она лишь поднесла ладонь к лицу, выдохнула, и пламя на свечах разгорелось во всю мощь, пронеслось по комнате вихрем и перекинулось на постель. Терхо вскрикнул и отпрянул, но помещение так быстро затянуло дымом, что он никак не мог найти занавес. Гарь стала разъедать глаза, скрести по горлу, он еле успевал прокашляться.

И последним, что Терхо довелось увидеть и услышать, был темный силуэт и негромкий бесстрастный голос:

— Да, Терхо, века идут, а люди не меняются! Во времена моих прабабушек дерзкие юнцы за такое приговаривались к вечному заточению в подземелье, на хлебе и воде! Но мне это кажется скучным и пресным, поэтому я решила поступить с тобой по-другому. Ты отправишься в тот самый мир, откуда изгнали твоего друга, который томится теперь в волчьем обличье. И если сумеешь отдать ему долг, я прощу тебе эту шалость. Если же нет — станешь еще одной частью вещицы, которая так тебе приглянулась. Прощай, Терхо, в любви ты действительно хорош!..

Глава 4

Когда корабль прибыл в порт Йосса-Торнеа, небо уже окрасилось в бледно-розовый предзакатный оттенок, а здания подсвечивались огоньками явно магического происхождения. Вода, отражающая заходящее солнце и нарядную набережную, была похожа на жидкое золото. Несмотря на мрачные мысли, Илва залюбовалась этой красотой, которую прежде могла вообразить лишь по чужим рассказам и книгам.

— Корабли, которые я изредка видела в Маа-Лумен, пахли угольной пылью и еще каким-то едким топливом, — сказала она, когда Гуннар подошел к ней. — А здесь воздух совсем чистый, как на летнем лугу, где только птицы да мотыльки носятся! Как вам это удается?

— Судоходство во многом замешано на магии, — пояснил он. — Водяные духи направляют корабли по фарватеру и питают их своей энергией, а также оберегают от коварных течений и перемен погоды. Это касается и