Второй шанс для тирана. Том 4 - Саша Белова

Соня поперхнулась пирожным. Ее глаза округлились до размеров блюдец, а на лице расплылась улыбка.

— В парк? На карусели? — взвизгнула она, подпрыгивая на стуле. — Папочка, правда-правда?

— Конечно, мышонок.

Я перевел взгляд на Аню. Она замерла с чашкой в руках. Но в глазах не промелькнуло тревоги, а руки не задрожали. Она засмущалась от сказанных мною слов, пытаясь принять их. Но быстро сдалась и, опустив чашку на блюдце, улыбнулась мне.

— Хорошо. Тогда… через час?

— Отлично.

* * *

До парка мы добрались на такси. Я специально заказал машину комфорт-класса, чтобы поездка была максимально спокойной. Расположился спереди, а Аня с Соней — сзади. Всю дорогу дочь без умолку болтала о том, на каких горках хочет покататься, а я время от времени посматривал в зеркало заднего вида. Аня смотрела в окно. На ней были светлые джинсы, легкий кардиган фисташкового цвета и коротенькая куртка. Она выглядела не забитой домохозяйкой, а красивой, молодой женщиной с веснушками на носу.

Парк встретил нас оглушительным, ярким калейдоскопом звуков и красок. Из динамиков на столбах лилась бодрая музыка, в воздухе стоял одуряющий запах жареного попкорна, карамели и цветущей сирени. Мимо проносились стайки смеющихся подростков, семьи с колясками, продавцы воздушных шаров.

Первым делом мы, конечно же, купили самую большую порцию розовой сахарной ваты, какую только смогли найти. Соня вцепилась в липкое облако на палочке обеими руками, мгновенно перемазав нос и щеки сладкой паутиной. Зрелище было столь забавным, что мы с Аней одновременно рассмеялись.

Мы направились вперед по главной аллее. Я шел чуть позади, позволив своим девочкам вести. Наблюдал за ними, и мое сердце сжималось от нежности, переполняющей эту картину. Ловил себя на мысли, как сильно они изменились.

Соня больше не оглядывалась на меня с испугом и не пряталась за мамой. Она бежала вприпрыжку, тянула Аню за руку и громко комментировала все, что видела. Ребенок оттаял полностью, инстинктивно впитав новую реальность.

Но главная метаморфоза происходила с Аней. Я видел, как она идет. Ее спина все еще была не до конца расправлена из-за мышечного спазма, но плечи больше не были зажаты. Она больше не вздрагивала, когда мимо с криком пробегала толпа детей. Да, у нее все еще были страхи. Когда на американских горках над нашими головами с грохотом пронесся состав и люди истошно завопили, Аня инстинктивно вздрогнула и остановилась. Но вместо того, чтобы сжаться в комок, она обернулась. Поспешила найти меня взглядом в толпе. Я просто кивнул ей, спокойно и ободряюще. И этого оказалось достаточно. Я видел, как она выдохнула, расслабилась, улыбнулась мне в ответ и пошла дальше.

Она боролась со своими страхами. Училась доверять мне заново, каждую минуту, каждый час нашего совместного времени. И ее смелость вызывали у меня уважение и трепет.

— Папа! Смотри! — крик Сони вырвал меня из размышлений.

Девочка стояла возле ярко раскрашенного павильона призового тира и завороженно смотрела на верхнюю полку. Там, среди дешевых брелоков и пластиковых пистолетов, восседал огромный, нелепый, но совершенно очаровательный плюшевый корги размером с настоящую собаку.

— Хочешь такого? — я подошел ближе, становясь рядом с ними.

— Очень! Но мама говорит, их невозможно выиграть, они приклеенные, — с сожалением вздохнула Соня.

Я хмыкнул, бросив взгляд на работника тира — скучающего парня в кепке, который жевал жвачку, снисходительно глядя на нас в ответ.

— А мы с мамой это сейчас проверим, — я подмигнул Ане, которая скептически выгнула бровь, и положил на стойку купюру. — Десять выстрелов.

Парень лениво сгреб деньги и протянул мне потертую пневматическую винтовку. Я взял оружие в руки. Знакомая тяжесть металла и дерева легла в ладони. В прошлой жизни я неплохо стрелял по тарелочкам на загородных корпоративах, снимая стресс.

Я прицелился. Мишени — маленькие металлические звездочки — казались крошечными, но мое зрение и концентрация сейчас работали на двести процентов. Я не мог упасть в грязь лицом перед своими девчонками.

Я плавно спустил курок. Первая звездочка упала. Краем глаза заметил, как Аня чуть подалась вперед, с интересом наблюдая за мной. Максим никогда не отличался меткостью, да и вообще не стал бы тратить деньги на "глупые детские игрушки".

Второй выстрел. Третий. Я стрелял спокойно, полностью отключившись от шума парка. Для меня существовали только прорезь прицела и металлическая мишень.

Когда десятая звездочка со стуком откинулась назад, парень в кепке перестал жевать. Он удивленно моргнул, перевел взгляд с пустых мишеней на меня, а затем, тяжело вздохнув, полез за стремянкой.

Через минуту огромный плюшевый корги перекочевал в руки визжащей от восторга Сони. Игрушка была почти с нее ростом, так что из-за пушистой собачьей морды торчали только счастливые детские глаза.

— Ты волшебник! — выпалила дочь, пытаясь обнять меня вместе с собакой.

Я рассмеялся, взлохматив ее светлые волосы. Затем посмотрел на Аню. Она стояла рядом, прижимая руки к груди. В ее взгляде, устремленном на меня, читалось неподдельное восхищение и... что-то еще. Какая-то мягкая, женская гордость за своего мужчину, который только что совершил маленькое чудо для их ребенка.

— Я не знала, что ты так умеешь, — тихо сказала она.

— Я полон сюрпризов, — улыбнулся ей в ответ, глядя в глаза.

Мы пошли дальше. Соня впереди, волоча за собой корги, а мы с Аней — следом. Дистанция между нами, которая в начале прогулки составляла около метра, как-то незаметно сократилась.

Мы остановились возле большой классической карусели с расписными лошадьми. Соня, оставив собаку на наше попечение, радостно убежала занимать место на белом скакуне с золотой гривой.

Карусель закружилась под переливы мелодии. Мы с Аней стояли у резного деревянного заборчика, наблюдая за тем, как наша дочь машет нам рукой на каждом круге. Я стоял совсем близко к жене. Чувствовал тонкий аромат ее духов, смешанный с запахом свежего весеннего ветра. И тут раздался голос за спиной.

— Извините! Молодые люди, минуточку вашего внимания!

Мы разом обернулись. Прямо перед нами вырос невысокий, суетливый мужчина в клетчатой кепке. На его груди болтался громоздкий фотоаппарат моментальной печати, а в руках он держал веер из готовых снимков.

— Какая прекрасная пара! — затараторил фотограф, жестикулируя. — Не проходите мимо! Давайте сделаем семейный портрет! Настоящий полароид! Память на всю жизнь, не то, что эти ваши пиксели в телефонах.

Аня инстинктивно напряглась. Слово «семья» в ее понимании все еще было тяжелым. Она чуть отступила назад, собираясь вежливо отказаться. Но я не позволил. Плавно, но уверенно