Второй шанс для тирана. Том 4 - Саша Белова

— Договорились. Я мигом, — я подошел к ней, уже привычным жестом коснулся плеча, поймав себя на мысли, как естественно это теперь получается, и вышел в прихожую. Хлопнула входная дверь.

* * *

Аня прислонилась спиной к косяку двери и прикрыла глаза, слушая, как щелкнул замок. Она вздохнула. В ее груди, там, где раньше жил холодный ком вечного страха, сейчас разливалось что-то теплое, щекочущее и почти забытое.

Она ловила себя на этих мыслях все чаще. Этот мужчина… этот новый Максим… Она больше не воспринимала его как своего мучителя. Она смотрела на то, как он играет с Соней, как он уверенно решает бытовые проблемы, как смотрит на нее саму — без высокомерия, без злобы. С восхищением.

«Он мне нравится», — мысленно призналась себе Аня, и от этой мысли по спине пробежали мурашки.

Она хотела быть к нему ближе. Вчера вечером, когда они смотрели фильм, она сама, по своей воле, придвинулась к нему на диване, позволив его руке лечь ей на плечо. Она не зажмурилась в ожидании удара. Она расслабилась. Ей нравился его запах, нравился его глубокий, спокойный голос. Она хотела верить, что это навсегда.

Оттолкнувшись от косяка, Аня направилась на кухню. Она поставила чайник, достала свою любимую керамическую кружку. В голове крутились эскизы новой картины — первой картины за три года, которую она писала для души. Для их спальни, в которой пока что она ночевала одна.

Чайник щелкнул. Аня залила кипятком пакетик с бергамотом, добавила ложку сахара и, держа горячую кружку обеими руками, пошла обратно в мастерскую.

Путь лежал через гостиную. Она шла, глядя в окно на залитую солнцем улицу, погруженная в свои светлые мысли. Все произошло за долю секунды.

Край ковра в гостиной немного загнулся. Аня не заметила этого. Носок ее домашнего тапочка зацепился за плотный ворс. Тело по инерции подалось вперед. Равновесие было потеряно.

Аня инстинктивно взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах. Пальцы разжались. Керамическая кружка вылетела из ее рук, описала в воздухе короткую, фатальную дугу и приземлилась прямо на клавиатуру открытого ноутбука, стоявшего на журнальном столике.

Почти пол-литра темно-янтарного кипятка хлынули водопадом. Чай залил клавиши, залил тачпад, брызги полетели на экран. Раздался громкий треск. Экран ноутбука моргнул диким фиолетовым светом, из-под клавиатуры вырвалось тонкое облачко едкого, пахнущего паленой пластмассой дыма, и дисплей мгновенно потух, превратившись в черное зеркало.

Кружка, перевернувшись, скатилась со столика и разбилась, окатив ноги Ани остатками кипятка. Но она этого не заметила. Аня рухнула на колени.

Время для нее остановилось. Она смотрела на залитый чаем мертвый ноутбук, из которого все еще струился тонкий дымок, и чувствовала, как весь тот прекрасный, светлый мир, который они строили эти недели, рассыпается в пыль. Триггер сработал сам собой, подчинив сознание. В мозгу, травмированном годами домашнего насилия, завыла тревога.

Это его рабочий ноутбук. Там вся его работа. Он стоит огромных денег. В прошлом Максим однажды избил ее просто за то, что она дотронулась до документов, переложив их. А сейчас… она уничтожила инструмент, на котором держался весь его бизнес.

Паника сковала ее. К горлу подкатил ком, мешающий нормально дышать.

— Нет, нет, нет… — зашептала она сдавленным голосом.

Дрожащими, непослушными руками она бросилась к столику. Сорвала с себя рубашку-фартук, оставшись в майке, и начала в панике вытирать залитую клавиатуру. Ткань мгновенно пропиталась чаем, но жидкость уже ушла глубоко внутрь дорогой техники.

— Пожалуйста, пожалуйста, включись… Господи, умоляю…

Она давила на кнопку питания с такой силой, что пальцы заболели, но ноутбук был мертв. Чай капал со стола ей на джинсы, обжигая кожу сквозь ткань, но Аня не чувствовала физической боли. Ее колотила дрожь. Слезы брызнули из глаз, застилая зрение.

«Он убьет меня. В этот раз точно убьет, — мысли в голове заметались. — Вся его доброта, все эти прогулки, завтраки — все сейчас закончится. Он вернется, увидит это, и сорвется».

Она сидела на полу, среди осколков кружки, сжимая в руках мокрую рубашку, и задыхалась от рыданий, раскачиваясь из стороны в сторону. Пыталась собрать осколки голыми руками, порезала палец, но даже не заметила этого. Кровь смешалась с чаем на паркете.

И тут в прихожей щелкнул замок. Аня замерла. Сердце в ее груди остановилось, а затем забилось с такой бешеной скоростью, что, казалось, сейчас вырвется наружу.

Он вернулся.

* * *

Я открыл дверь, насвистывая под нос какую-то мелодию, игравшую в копицентре. В руках держал аккуратную пластиковую папку с распечатанными и прошитыми договорами. День шел просто великолепно. Я бросил ключи на тумбочку, снял кроссовки и шагнул в коридор.

— Аня, я…

Мой голос осекся. Слова застряли в горле. В квартире стояла неестественная тишина, сквозь которую пробивался странный звук. А еще я почувствовал запах. Запах бергамота, смешанный с едким химическим ароматом.

Бросив папку с документами на тумбу в коридоре, я в три шага оказался в гостиной. Картина, представшая моим глазам, заставила меня застыть на месте.

Аня сидела на коленях на полу. Ее джинсы были насквозь мокрыми и потемнели от пролитой жидкости. Вокруг валялись острые осколки керамики. На журнальном столике стоял мой рабочий ноутбук с залитой темной лужей клавиатурой, с которой на ковер капал чай.

Но пугало меня не это, а то, что происходило с Аней. Она сжалась, обхватив себя руками за плечи. Ее трясло. Лицо было белым, как мел, по щекам катились слезы, а глаза были расширены до предела и смотрели на меня с таким ужасом, какого я не видел уже давно.

Она смотрела на меня не как на мужа, а как на палача, который пришел привести в исполнение смертный приговор. С ее порезанного пальца капала кровь.

— Я… я не специально… — из горла вырвался жалкий, сорванный хрип. Она попыталась отползти назад, — Я споткнулась… Максим, пожалуйста… пожалуйста, не бей меня… не надо…

Ее последняя фраза заставило сердце сжаться от ужаса.

Пожалуйста, не бей меня…

Ну конечно. Даже если в нашей семье все изменилось. Даже если не осталось поводов и волнений. Даже если Аня мне поверила — глубоко в душе у нее сидел тот самый страх, леденящий душу. Передо мной снова была сломанная жертва психопата, ожидающая физической расправы за сломанную железку. Тот факт, что она на полном серьезе считала, что я могу избить ее за залитый ноутбук, вывернул мне душу наизнанку.

Я постарался успокоиться и шагнул к ней. Аня