Второй шанс для тирана. Том 4 - Саша Белова

Глава 8

Утро понедельника в нашей квартире началось с восхода маленького персонального солнца. Точнее, с топота босых пяток по паркету и взволнованного шепота, доносящегося из детской. День весеннего спектакля настал.

Я проснулся от того, что где-то рядом чем-то тихонько шуршали. Откинув одеяло, приподнялся и прислушался. Шум был из спальни. Скорее всего, Аня помогает Соне закончить образ. Поднявшись, я умылся, надел темно-синий костюм без галстука и белую рубашку. Хотел выглядеть безупречно. Для Максима детские утренники были "бессмысленной тратой времени и балаганом", на которые он никогда не ходил. Для меня же этот спектакль был премьерой года. Важнее любых советов директоров.

Когда я вернулся в гостиную, сразу застыл на пороге. Посреди комнаты стояла Соня. На ней было то самое платье цвета весеннего неба, которое мы купили в выходные. Аня как раз заканчивала укладывать ей волосы, закрепляя в светлых локонах блестящую заколку-звездочку. За спиной красовались яркие полупрозрачные крылья.

— Ну как? — Аня обернулась ко мне, чуть отстраняясь от дочери. На ее губах играла гордая, теплая улыбка. На ней самой было светлое платье, подчеркивающее ее хрупкость и элегантность.

Я медленно подошел к ним, опустился на одно колено и взял Соню за маленькие ручки.

— Я думаю, — серьезно произнес, — что если настоящая весна увидит тебя, она позеленеет от зависти и попросит у тебя автограф. Ты невероятная, мышонок.

Соня просияла, смущенно опустив ресницы, а потом порывисто обняла меня за шею, окатив запахом детского шампуня и маминого лака для волос.

Перед тем как поехать в садик, я попросил моих девочек подождать меня пару минут в такси, а сам заскочил в цветочный бутик на углу нашего дома. Заказал букет еще вчера. Никаких дежурных красных роз или скучных гвоздик. Флорист собрал для меня настоящее облако: нежно-голубые гортензии, розовые пионы, веточки белой фрезии и пушистый хлопок. Букет был огромным, перевязанным широкой атласной лентой цвета неба. Букет, достойный главной феи.

Актовый зал встретил нас привычной суетой. Пахло мастикой для пола, пыльными кулисами и духами множества взволнованных мам. По залу бегали дети в костюмах жуков, цветов и лесных зверей. Стоял невообразимый, радостный гул.

Мы зашли в зал одними из первых. Я держал Соню за руку, пока мы не дошли до сцены, где ее перехватила воспитательница, Наталья Сергеевна.

— Пап, мам, вы садитесь! Я буду смотреть на вас! — пискнула Соня, прежде чем скрыться за бархатом бордовых кулис.

— Как и договаривались, первый ряд, строго по центру, — подмигнул я ей вслед.

Мы с Аней заняли свои места. Два кресла прямо напротив микрофона. Я положил огромный букет себе на колени. Аня сидела рядом. Я скосил на нее глаза. В прежние времена публичные мероприятия были для нее испытанием. Максим, если и ходил с семьей, мог громко раскритиковать организацию, придраться к одежде жены или просто сидеть с таким свирепым лицом, что люди старались отодвинуться. Аня всегда сжималась в комок, мечтая стать невидимой.

Но сейчас все было иначе. Она сидела прямо, расправив плечи. Ее руки спокойно лежали на сумочке. Она с интересом рассматривала декорации на сцене — нарисованные на картоне деревья и большое улыбающееся солнце. В один момент она повернула ко мне голову и наши взгляды встретились. В ее глазах не было напряжения. Только спокойная, светлая радость матери, пришедшей посмотреть на своего ребенка.

— Волнуешься? — тихо спросил я, склонившись к ней.

— Немного, — она тепло улыбнулась. — Она так долго репетировала эти стихи. Боялась забыть строчки.

— Она не забудет. А если забудет, мы похлопаем так громко, что никто и не заметит, — уверенно ответил я, отчего Аня тихо посмеялась.

Свет в зале начал гаснуть. Гул голосов стих, сменившись перешептываниями и шорохом одежды. Заиграла легкая, переливающаяся музыка из колонок. Тяжелый занавес дрогнул и медленно пополз в стороны. Спектакль начался.

Это было очаровательное, немного неуклюжее, но бесконечно трогательное зрелище. Мальчики в костюмах медвежат смешно переваливались по сцене, девочки-цветочки кружились, иногда сталкиваясь друг с другом. Я смотрел на это и поймал себя на мысли, что мне действительно интересно. Мне, человеку, который анализировал графики падения акций, сейчас было до смерти важно, как зайчик найдет дорогу к ручейку.

И вот музыка сменилась на торжественную.

— А сейчас мы позовем ту, кто разбудит природу от зимнего сна! — звонко продекламировал мальчик-глашатай в картонном цилиндре. — Весенняя Фея, приди к нам!

Из-за правой кулисы на сцену шагнула Соня. Зал одобрительно ахнул. В свете софитов ее платье действительно казалось сотканным из чистой магии. Она держала в руках маленькую блестящую палочку со звездой на конце. Крылья колыхались от движений.

Соня сделала несколько грациозных шагов к центру сцены. Было видно, что она волнуется: ее плечи были чуть напряжены, а губы плотно сжаты. Она остановилась у микрофона и первым делом бросила взгляд в зал. В темный зал, где сидели десятки незнакомых людей. Она искала нас.

Наши места были прямо по центру, освещенные отблесками сцены. Ее взгляд метнулся по первому ряду и остановился на мне и Ане. Я чуть приподнял свой огромный букет, чтобы она точно его увидела, и широко, ободряюще кивнул. Аня послала ей воздушный поцелуй.

И тут на наших глазах начало происходить настоящее чудо. Волнение, сковывавшее Соню, исчезло, словно его сдуло ветром. Ее лицо озарилось такой яркой улыбкой, что мне показалось, будто софиты стали светить мощнее. Она увидела свой маяк. Увидела своего отца, который не смотрел в телефон, не хмурился и не злился. Он сидел здесь, в первом ряду, с цветами, и смотрел на нее с восхищением. Соня расправила плечи, взмахнула волшебной палочкой и начала говорить.

Ее голосок, звонкий и чистый, разнесся по залу:

— Я летела к вам сквозь вьюгу, разгоняя холода! Позовите птиц-подружек. Пусть весна придет сюда!

Она ни разу не сбилась. Читала стихи, кружилась в танце, ее платье взлетало голубым облаком. И каждую секунду, каждое движение она посвящала нам. Она периодически бросала на меня и Аню быстрые взгляды, словно проверяя, смотрим ли мы.

Я смотрел. Не мог оторвать глаз. В какой-то момент, когда она поднялась на носочки в пике своего танца, меня накрыло теплой волной. Я вспомнил тот первый день. Чужое, похмельное тело, ошарашенный взгляд Ани, испуганного ребенка, который прятался за ее ногами. Вспомнил накрывший меня ужас от осознания, в какого монстра я попал.

Но все изменилось. Передо мной, на залитой светом сцене, танцевала моя дочь. Свободная, счастливая, уверенная в том, что ее любят. Рядом со мной сидела женщина, которая больше не ждала удара, а наслаждалась