Второй шанс для тирана. Том 4 - Саша Белова

ней было платье цвета весеннего, безоблачного неба. Оно не было перегружено рюшами. Нежный, струящийся многослойный фатин спускался чуть ниже колен. Верх был расшит крошечными, почти незаметными серебряными нитями, которые переливались при каждом ее движении, словно капли росы. На талии красовался аккуратный серебристый поясок.

Она не стала смеяться. Просто посмотрела на себя в огромное зеркало, затем повернулась ко мне. В глазах стояло неподдельное, трепетное восхищение.

— Пап... — улыбнулась она, крутанувшись на месте. Подол платья взметнулся легким облаком. — Какое оно...

В этот момент все мои комментарии расплылись. Я смотрел на эту маленькую девочку, мою дочь, и видел, как она превращается в самую настоящую сказочную фею. Я подошел к ней, опустился на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне, и аккуратно поправил складку на ее юбке.

— Соня, — мой голос немного дрогнул. — Оно просто идеально. Ты в нем самая настоящая волшебница. Берем, не раздумывая. И туфельки к нему. И самую красивую заколку для волос. И обязательно найдем крылья.

Она бросилась мне на шею, чуть не повалив на пол прямо в бутике, и крепко прижалась к моей щеке.

— Спасибо, папочка! Я так тебя люблю! — прошептала она мне на ухо.

Эти простые слова прозвучали так буднично и искренне. С осознанием того, что отец, вот он, здесь, делает ее счастливой. Я прижал Соню к себе, также обняв.

— А я тебя, мышонок. Больше всего на свете.

Мы вышли из торгового центра через час. В одной руке я нес большой фирменный пакет с платьем, мерцающими серебряными балетками, накладными крыльями и заколкой, а в другой крепко сжимал ладошку Сони. Домой возвращаться не хотелось. Погода была слишком хорошей, а настроение — слишком приподнятым, чтобы прятаться в четырех стенах.

— Знаешь, что настоящие феи делают после удачного шопинга? — спросил я, останавливаясь на залитой солнцем площади перед торговым центром.

— Едят мороженое? — с надеждой предположила Соня.

— Это само собой. Но сначала они идут проверять свои лесные владения. Как насчет того, чтобы зайти в парк? Утки, наверное, жутко голодные.

— Ура! В парк! — Соня запрыгала на месте.

Мы зашли в маленькую пекарню по пути, купили свежий, еще теплый батон с хрустящей корочкой, и два рожка фисташкового мороженого. Городской парк был полон людей. Деревья уже выпустили клейкие, светло-зеленые листочки, пахло прогретой землей и цветами. Мы спустились к большому пруду, вода в котором искрилась под лучами солнца. Нашли свободную деревянную скамейку у самой воды. Я поставил пакет с платьем на край, и мы принялись за дело.

Соня отламывала большие куски теплого хлеба и с восторженным писком кидала их в воду. Утки, почуяв добычу, с кряканьем слетались к нашему берегу со всего пруда, устраивая смешные драки за самые большие крошки. Селезни с изумрудными головами смешно ныряли, оставляя на поверхности только хвосты.

Девочка смеялась так заливисто и громко, что проходящие мимо люди невольно улыбались, глядя на нее. Я сидел рядом, вытянув ноги, щурился на солнце и отщипывал хлеб. Смотрел на профиль дочери, на то, как ветер треплет ее светлые волосы.

В какой-то момент батон закончился. Последняя крошка улетела в воду. Утки, поняв, что банкета больше не будет, начали неспешно расплываться по своим утиным делам.

Соня отряхнула ладошки от крошек и вдруг, вместо того чтобы побежать к ближайшим качелям, села ко мне и придвинулась вплотную. Она забралась с ногами на скамейку и прижалась плечом к моему боку. Я инстинктивно обнял ее, притягивая к себе. Мы сидели в тишине, глядя на блики на воде.

— Пап, — вдруг негромко, серьезным тоном позвала она.

— М-м? — я посмотрел на ее макушку.

— А мы теперь всегда будем так жить?

Вопрос застал меня врасплох. В ее детском, наивном вопросе крылась колоссальная глубина. Она, в силу своего возраста, не могла сформулировать это сложными словами. Не могла сказать: "Папа, я заметила, что ты перестал быть тираном, что ты больше не бьешь маму, что ты не кричишь на меня из-за пустяков, и мне очень страшно, что это просто временная игра". Но я услышал именно это.

Ее маленький мир, который раньше состоял из страха и сомнений, вдруг превратился в цветущий сад, и она боялась, что зима может вернуться.

Я повернулся к ней, взял ее маленькие ручки в свои большие ладони и заглянул прямо в огромные, чистые глаза. В этот момент я дал самую важную клятву в своей новой жизни.

— Соня, послушай. Я знаю, что раньше... раньше папа часто бывал злым. Я много работал, уставал и… нет. Я просто был дураком. Вел себя очень глупо. И неправильно.

Она слушала, затаив дыхание, не отрывая от меня взгляда.

— Но этого злого папы больше нет. Он ушел навсегда, — я сжал ее пальчики чуть крепче, передавая ей свою уверенность. — Теперь есть только я. И я обещаю тебе, клянусь, что отныне мы всегда будем жить именно так. Мы будем гулять, кормить уток, смеяться, ездить в разные места. Никто больше не будет кричать в нашем доме. Ты и мама — это самое дорогое, что у меня есть. И я всегда буду вас защищать. Договорились?

В глазах Сони блеснули слезы. Она шмыгнула носом, ее губы растянулись в улыбке. Девочка закивала так энергично, что косички захлестали ее по щекам.

— Договорились!

Она снова прижалась ко мне, обхватив обеими руками. Я положил подбородок ей на макушку, вдыхая запах детского шампуня и солнца. Я больше не был для нее чужим человеком в теле ее отца. Я стал ее настоящим отцом, ее опорой, ее личным супергероем, который может выиграть плюшевого корги, купить небесное платье и прогнать любых монстров, как подкроватных, так и реальных.

Мы просидели на этой скамейке еще полчаса, просто болтая о том, как она будет танцевать на сцене, и как мы с мамой будем ею гордиться.

Когда солнце начало клониться к западу, окрашивая небо над парком в персиковые тона, мы пошли домой. Я нес в руке пакет с платьем феи, а другой рукой держал ладонь моей дочери. Мы шли не спеша, наслаждаясь теплым весенним вечером. Соня периодически запрыгивала на бордюры, балансируя на них, крепко держась за мою руку, чтобы не упасть.

Я смотрел на нас со стороны. На наши длинные тени на асфальте. Высокий, сильный мужчина и маленькая, абсолютно счастливая девочка. И точно знал, что когда мы откроем дверь нашей квартиры, нас встретит запах свежей краски из мастерской, тихий смех Ани и дом, в который наконец пришла настоящая весна.