Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

С ы м е о н (вскакивает). Я тебе приготовил…

М а т ы л ь д а (капризно, враждебно). Не буду есть кашку! Убью вашу кухарку!

С ы м е о н. Тебе не придется есть кашку. Не убьешь кухарку.

М а т ы л ь д а. Если дадите кашки — убью. (Хватает бочонок.)

С ы м е о н. Дорогое дитя, я знал, что за жаждой придет голод. Я это предвидел. Гляди. (Открывает вторую занавесь.)

Появляются целые груды яств.

Запеканка из яблок.

М а т ы л ь д а. Вы шутите, дядюшка. Мне ли это есть? (Топчет сладкое.) О, у меня будут сладкие ножки! Вот бы кто-нибудь их мне вымыл и воду выпил…

С ы м е о н (сдавленным голосом). Крем из жженого сахара…

М а т ы л ь д а (топчет кушанья). О, все слаще, все слаще. Найдется ли язык, который все это с моих ног слижет?

С ы м е о н. Марципаны с розами.

М а т ы л ь д а (топчет). С розами? По колено. Найдутся ли ножницы, которые эти розы срежут? Все еще хотите нафаршировать меня, чтоб сладкая была?

С ы м е о н (все более сдавленным голосом). Тушеные цыплята в сметане с красным перцем…

М а т ы л ь д а (топчет). Вы сами их душили, дядюшка? Кого ж вам еще душить!

С ы м е о н. Телячьи языки под соусами…

М а т ы л ь д а (топчет ногами кушанья). Вы сами, дядюшка, у телят эти языки повырывали?

С ы м е о н. Гусь печеный на вертеле.

М а т ы л ь д а (топчет). Вы сами, дядюшка, этого гуся поджаривали?

С ы м е о н. Чертовка! Уже стала чертовкой. Моя сладкая чертовка.

М а т ы л ь д а. Боже, как есть охота! О, копченая грудинка!

С ы м е о н (встревоженно). Копченая грудинка? Откуда здесь копченая грудинка?

Слышны странные звуки.

М а т ы л ь д а (жадно ест). У меня вечно слюнки текли, когда Бонифацы и Барнаба ели такую грудинку. (Ест.)

С ы м е о н. Ну, амбарные крысы! Пять недель покаянных псалмов!

М а т ы л ь д а. Вам, дядюшка, это тоже придется по вкусу. (Кормит Сымеона.)

С ы м е о н. Лакомство… (В сторону.) Шесть недель покаянных псалмов!

М а т ы л ь д а. А вам, дядюшка, вечно какое-то сладкое, какие-то гуси, языки.

С ы м е о н. Когда ты разливала вино господне и топтала хлеб господень, тебя не брала оторопь?

М а т ы л ь д а. Оторопь? (Ест грудинку.) Я вас, дядюшка, совсем, ну совсем не пойму. Чего мне бояться?

С ы м е о н. Уничтожение даров божьих — смертный грех. Ты его совершила. Рассуди сама: судьба наша в руках господа. Неведом ни день, ни час нашей кончины. Ты тоже можешь умереть в любую минуту. Умерев в смертном грехе, будешь осуждена на вечные муки. На веки веков.

М а т ы л ь д а (прислушивается). Вы ничего не слышали, дядюшка?

С ы м е о н. Ничего. Богом и правдой — раньше что-то слышал.

М а т ы л ь д а. Не раньше. Сейчас.

С ы м е о н. Богом и правдой — сейчас нет.

М а т ы л ь д а. Шнуровка. В корсете. Лопнула. Зашнуруйте, дядюшка. Гадкая, нехорошая грудинка!

С ы м е о н. Матыльда… Грудинка — это…

М а т ы л ь д а. Живо! Не бегать же мне за этим к Сыльверьюшу. Вы ведь меня когда-то пеленали. Должны в этом разбираться.

С ы м е о н (зашнуровывая). Да, когда-то я менял пеленки и знаю каждый дюйм твоего тела. И не знаю. Нельзя мне его знать под угрозой преисподней. Моя рука сейчас ощущает сатанинский огонь. Он таится в твоей коже. Когда-то ты была просто теплая. Ты любишь Сыльверьюша.

М а т ы л ь д а. Он выиграл меня в кости.

С ы м е о н. Да, он выиграл, а я — проиграл. Пойдем, вымою тебе ноги. (Пауза.) Вместо епитимьи. Раскаявшийся игрок. Если хочешь — даже выпью эту воду. Если хочешь — оближу тебе ноги. Но золотые ножницы, чтоб срезать розу, принесет другой. Он, Сыльверьюш, бродячий бес.

М а т ы л ь д а Говорите, говорите! И мойте ноги. Только не щекотитесь. И не пейте мыльной воды. И не лижитесь.

С ы м е о н (моет ноги Матыльде). Завтра твою комнату заполнит тишина. Навсегда. Завтра ты уйдешь за новым учителем — навсегда. Завтра ты уйдешь не за тем, что знаешь, а за тем, чего не знаешь, — навсегда. Сегодня великий канун твоей новой жизни. И новой смерти.

М а т ы л ь д а. Говорите, говорите! И, конечно, мойте ноги.

С ы м е о н. В такой день, в такую минуту, в такой канун — зверь заговорил бы, а что уж человек. (Пауза.) Я человек. Говорю. Ты отгадала. Я вырвал эти языки у телят. Я жаждал, чтоб вырвали мой нечестивый язык. Дабы его сожрало неведомое чудище вместе с тайной, которую он скрывает. Которую надо выговорить. Никто мне языка не вырвал. Никто его не сожрал. Я пожираю его сам — вместе со словами. Жру собственный язык и собственные слова. Да, Матыльда. (Становится на колени.) Я любил и люблю тебя не отцовской любовью. Если б не сословие и не возраст — я бы толкнул тебя на преступление, дабы влить мою кровь в твою. Я знаю себя и силу своей страсти. Я хотел тебя выдать за племянника и твою брачную ночь прожить на молитвах. (Пауза.) Этот твердый камень, что лежит здесь рядом с хлебом, я собирался держать под рукой и грызть его зубами — от жалости, от приговора судьбы и бессилия немощи. Хоть эта ночь соединила бы твою кровь с нашим родом. Я хам и сластолюбец. И во снах у меня кишат жеребцы, волки и кровавые охоты. Каждую ночь я распарываю дамасской сталью белые животы пленниц. И в каждой реке убиваю рыб с твоими глазами.

М а т ы л ь д а. Говорите, говорите! И мойте ноги. Выше.

С ы м е о н. Вставай! (Хватает миску, наклоняется и пьет.)

М а т ы л ь д а. Оставьте! (Вырывает миску.) Хоть немножко! (Вынимает из-за пазухи соломинку.) На пузыри! (Дует.) Ого! В жизни такого не видела!

С ы м е о н (отбирает соломинку, дышит с трудом). Теперь я отдаю тебя Сыльверьюшу. Дьяволу. Не мог бы отдать никому, кто слабей меня. Племянника своего бы задушил наутро. Но не могу отдать тебя и тому, кого бы не мог в конце концов победить. Я осилю его, когда он будет на вершине счастья и богатства. Его счастье пропадет вместе с ним, а богатство его покончит со вселенской нищетой, порождающей сатану. Я убью Сыльверьюша у истоков его бессмертия. Не десять убогих телят денно — тысячи подвод будут развозить еду, питье, одежду и топливо для всех страждущих и голодных, нагих и озябших. Каждый третий воз повезет бальзамы и снадобья. Счастье мира соединит нас. Как теперь разъединило несчастье. Сыльверьюш — достойный противник. Не знаю, кому еще на свете, разве что самому богу, дано было встретить столь достойного противника. Ты тоже должна быть достойна его. Ведь ты его убьешь. У вас будет самая прекрасная свадьба на свете. Я приготовил тебе подвенечное платье. (Открывает сундук и вынимает платье.) Судное платье.

М а т ы л ь д а. Дядюшка, любимый! Надену!

С ы м е о н. Потерпи. Поживи еще…

М а т ы л ь д а. Надену! Не могу! Слишком уж красивое платье! (Начинает раздеваться.)

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. Опустите глаза.

С ы м е о н. Я зажмурился, но веки пронизывает свет твоего тела.

М а т ы л ь д а. Накройтесь требником.

С ы м е о н. Матыльда… облако… смерти… и жизни… (Пауза.) Сам не знаю, кто же ты.

М а т ы л ь д а. Я прекрасна!

С ы м е о н. Ты самая прекрасная невеста на свете. Поэтому — ты невеста