Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

А з а р и я. Словом, люди так же относятся к памяти гениев, как голуби к их памятникам.

З о р о в а в е л ь. Это относится не только к великим деятелям прошлого, но и ко всем, кому ставились памятники при жизни. Пора идти. (Оглядывается.) Где Ход?

А з а р и я. Понятия не имею. Знаешь, начальник, ты иди, а я подожду его здесь.

З о р о в а в е л ь. Не стоит, он нас найдет.

А з а р и я. Я предпочел бы подождать.

З о р о в а в е л ь (приглядывается к нему с подозрением). Что ты затеял? Говори.

А з а р и я (слегка смущен). Служанка Тамар. Она производит впечатление девушки невинной и неиспорченной. У меня глубокое внутреннее убеждение, что и она праведница. Я лично всегда верил, что праведность прекрасна. Ты обратил внимание на ее бюст?

З о р о в а в е л ь. Итак, что ты намерен делать?

А з а р и я. Я считаю, что моя обязанность — проверить это без проволочки. Если предчувствие меня не обманывает, мы будем иметь двух праведниц, а это двадцать процентов плана. Для одного утра прекрасный результат…

З о р о в а в е л ь. Ох, Азария, Азария! Такой серьезный ангел в звании заместителя пророка! Если ты впутаешься в историю…

А з а р и я. Начальник, в моем возрасте?

З о р о в а в е л ь. Увы, именно в твоем возрасте даже ангелы делают глупости. Ну что ж, доверяюсь твоему разуму. (Уходит.)

А з а р и я (под окном кухни, тихо). Тамар!

Он становится на цыпочки и, закрывая ладонью рот, вторично зовет ее под окном первого этажа. Затем переходит слева направо, потом справа налево, заглядывая во все окна. За его действиями уже некоторое время следит стражник  А б и с у р, который, совершая обход, проходит по рынку.

А б и с у р. Что ты здесь ищешь, подозрительный субъект? Все крутишься на одном месте, а не расходишься, как остальные?

А з а р и я (возмущен). Кто ты и как смеешь называть меня подозрительным субъектом?

А б и с у р. Я Абисур, местный стражник. Называю тебя подозрительным потому, что каждый, кого я не знаю, мне подозрителен. Это связано с моей профессией. Только те, о которых я все знаю, вне подозрений: об этом, например, мне известно, что он вор, а тот убийца.

А з а р и я. Ты меня не знаешь, потому что я чужеземец.

А б и с у р. Тем хуже, тем хуже. Я подозревал, что ты здесь вертишься с намерением что-нибудь украсть. Но помни — у нас воровать могут только свои, и то соблюдая освященные веками традиции. В противном случае…

А з а р и я. Их арестуют?

А б и с у р. Не обязательно. Но они теряют поддержку в общественном мнении.

А з а р и я. Я не вор, можешь спокойно пройти.

А б и с у р. Могу ли я поверить тебе на слово?

А з а р и я. Можешь.

А б и с у р. Если бы ты признался в преступлении, я не имел бы права верить тебе на слово. Но ты не признаешься, а значит, я не имею права тебе не верить, хотя ты можешь сознательно ввести в ошибку органы власти, что рассматривается как дополнительное преступление, предусмотренное в соответствующих параграфах. С другой стороны, я не имел бы права поверить в твое признание, ибо слова преступника не заслуживают доверия. (Вздыхает.) Действительно, служба моя, чужеземец, необыкновенно трудна и сложна, а заработок после вычета налогов еле-еле дает возможность свести концы с концами. Нет ли у тебя чего-нибудь заграничного? Я хорошо заплачу.

А з а р и я. Нет, у меня ничего нет.

А б и с у р. Плохое начало. (Уходит.)

А з а р и я. Тамар! Тамар!

Т а м а р  показалась в окне.

Тамар, выйди ко мне, серьезное дело.

Т а м а р (выходит). В чем дело?

А з а р и я. Ты свободна сегодня вечером?

Т а м а р. Это удивительно! Ты чужеземец, а говоришь совсем так, как все мужчины нашего города. Уже многие годы ни один из них не начинал со мной разговора иначе как со слов: ты свободна сегодня вечером, Тамар?

А з а р и я. Итак, ты свободна сегодня вечером, Тамар?

Т а м а р. Я занята. Я нужна моей хозяйке.

А з а р и я. Постарайся освободиться. Мы пойдем куда-нибудь пить вино и слушать музыку либо будем гулять под кедрами и будем вместе слушать великое молчание неба.

Т а м а р. Что тебе так приспичило?

А з а р и я. Тебе этого не понять, олицетворение невинности. Я тоже не очень понимаю. Но, увидев тебя, я почувствовал в себе пламень, который ни воде не потушить, ни реками не затопить. Я хотел бы целовать твои уста, которые напоминают разрезанный плод граната. Я хотел бы целовать твои глаза, которые похожи на два огонька в ночи, указывающие дорогу путнику.

Т а м а р. Ты это красиво сказал. В наше время только седобородые умеют так говорить с девушками.

А з а р и я. Я совсем не так стар, поверь мне. Побрей я бороду — я был бы еще совсем… совсем… А что самое главное — душа у меня молодая. Итак, ты встретишься со мной?

Т а м а р. Хозяйка меня не отпустит. У нас еще много работы.

А з а р и я. А что за работа?

Т а м а р. Будем подбирать комментарии к письму Законодателя.

А з а р и я. Оно еще до сих пор не опубликовано? Как же это могло случиться?

Т а м а р. Это письмо по поводу кальсон, потерянных в прачечной.

А з а р и я. Вот так важное дело!

Т а м а р. Да будет тебе известно, чужеземец, кальсоны исторической фигуры представляют собой историческую ценность.

А з а р и я. Роза саронская, приходи. Пламя пожирает меня! А что касается истории, то она не так уж важна, как тебе это кажется. Откуда ты знаешь, что твоя история не кончится завтра?

Т а м а р. То есть как это?

А з а р и я. Я не утверждаю, что будет, но так может быть. Допустим, что завтра обрушатся на город огонь и сера, и наступит великое опустошение, и будет уничтожено все живое. Разве не правильнее провести эту ночь в любовных ласках?

Т а м а р. Ты мог бы придумать что-нибудь поновее.

А з а р и я. Прости…

Т а м а р. Это дешевый прием, который применяют старые соблазнители.

А з а р и я (возмущен). О, если бы мой рот не был скован печатью тайны!..

Т а м а р. Я не хотела тебя обидеть. Ты в общем очень симпатичный, и у тебя красивый рот, хотя он скован печатью тайны и очень оброс.

А з а р и я. Ты придешь? Я буду ждать тебя у памятника, когда стемнеет.

Т а м а р. Не могу. Хозяйка рассердится.

А з а р и я. Разве это письмо столь важное? Его нельзя отложить на завтра?

Т а м а р. Для нее все, что связано с Законодателем, кажется важным, как первое свидание с единственным, как первая ночь.

А з а р и я. Она его действительно сильно любила? И не было после него ни одного мужа, который добивался бы ее и овладел ею?

Т а м а р. Нет. Она как саркофаг, в котором хватает места только на одного покойника.

А з а р и я. Знаешь ли, Тамар, ты меня поражаешь! Все больше ты меня поражаешь. Твои сравнения метки, твои замечания быстры, ты выражаешься не как служанка, а как княжна.

Т а м а р. Ты это заметил?

А з а р и я. Ты не только прекрасна, но и чутка и образованна. Неужели из родительского дома ты вынесла эти добродетели?

Т а м а р. Нет,