Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Все поднимают топоры.

По разным причинам вздымаем мы топоры, но по одной и той же — опустим его. И буде случится что-то страшное меж небом и землей — я убью тебя. Ты — погань, а еще меня передразниваешь. Господи, укрепи длань мою. Топорами!

Все ударяют топорами крохотную жабку. Отскакивают. Тяжело дышат.

Б л а ж е й. Ну и что?

Л у к а. Ух ты! Ничего. На кусочки!

С ы м е о н. Обождем немного.

Все опираются на топоры.

Хоть бы сто лет пришлось ждать — мы подождем. Для верности. Чтоб зло не возродилось.

Б о н и ф а ц ы. Преподобный отец — а что, если это была просто жаба?

С ы м е о н. Слава этой жабе, она на сто лет вперед сделает нас зоркими ко злу.

Далекая флейта.

Что это?

Мелодия «Над лесами летите…». Все поворачиваются на звук. Поднимают топоры.

Б л а ж е й. Неужто он обратился в голос?

С ы м е о н. У голоса тоже есть шея — отрубим! Вперед!

Подняв топоры, идут на голос. Голос исчезает, потом появляется с левой стороны.

Вперед!

Все идут. Голос теперь слышен справа.

Вперед!

Голос снова меняет направление.

Вперед!

З а н а в е с.

Перевод В. Чепайтиса.

Ежи Юрандот

ДЕВЯТЫЙ ПРАВЕДНИК

Комедия в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Зоровавель }

Азария }

Ход } судьи.

Каат — молочник.

Иераха.

Тамар — ее служанка.

Лот — трактирщик.

Иоас, по прозвищу Негодяй.

Цеила — его наложница.

Салеф }

Хамуэль } аферисты.

Хаггита }

Наара } их подруги.

Абисур — стражник.

Ахса — владелица публичного дома.

Себеон — поэт.

Робоам — директор банка.

Нахор — собачник.

Первая женщина.

Вторая женщина.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Городской рынок. Выделяются три здания. Слева великолепный двухэтажный дом с балконом, принадлежащий Иерахе. Напротив, по правой стороне рынка, — солидное здание, на первый взгляд напоминает государственное учреждение, действительное же его назначение характеризует красный фонарь у входа. И, наконец, несколько в глубине — трактир с большой вывеской над дверью. Посредине рынка возвышается памятник. Раннее утро. Город еще спит, все ворота на замке, все окна закрыты. Тишина. Опираясь на дорожные посохи, сгибаясь под тяжестью мешков, входят З о р о в а в е л ь, А з а р и я и  Х о д. Худой Зоровавель и тучный Азария с длинными седыми бородами пророков, Ход моложе, его борода короче и еще черная. Все трое устали и покрыты пылью. Останавливаются у памятника.

З о р о в а в е л ь. Вот мы и явились.

А з а р и я. Не люблю я этот библейский стиль. Гораздо лучше звучит: вот мы и пришли.

Х о д. Правду говоря, и без «вот» можно обойтись. Просто пришли. А кроме того, зачем об этом вообще говорить, когда и так всякому ясно.

А з а р и я (сварливо). Кому ясно? Кто видит? Никто не видит, ни живой души.

З о р о в а в е л ь (оглядываясь). Действительно, ни живой души. (Кричит.) Эй, есть здесь кто-нибудь?

Х о д. Ни живой души.

З о р о в а в е л ь. Все спят после распутной ночи.

А з а р и я (вздыхает). Им-то хорошо.

Кладут на землю свои мешки и садятся на них.

Голод скрутил мне кишки. Когда же откроют трактир? (Читает.) «Под соляным столбом, ресторан первой категории». Аппетитное название.

Х о д. А у меня после дороги рот полон пыли и песок скрипит на зубах.

З о р о в а в е л ь (сурово). Я понял твой намек, но как руководитель заявляю: ни капли вина, понятно?

Х о д. Почему?

З о р о в а в е л ь. Потому что судья должен сохранять ясный ум, не затуманенный алкоголем.

Х о д. Но и на зубах у него не должно скрипеть — это унижает достоинство судьи.

З о р о в а в е л ь (сурово). Найди колодец и выпей воды.

Сидят некоторое время в молчании, оглядываясь вокруг.

А з а р и я. Красивый город.

Х о д. Красивый.

А з а р и я. Дома приличные, хорошо содержатся. Взгляните, какие крылечки, башенки.

З о р о в а в е л ь. Объект тесно пристроен к объекту. Гореть будет первоклассно.

А з а р и я. Мхм.

Х о д. Начальник!

З о р о в а в е л ь. Чего?

Х о д. Что шеф решил обрушить на город раньше — огненный дождь или серу? А может, одновременно и то и другое?

З о р о в а в е л ь. Еще не установлено.

Х о д. Интересный эксперимент. Может иметь огромное значение для потомства.

А з а р и я. Лучи солнца начинают штурмовать окна домов. Через несколько мгновений двери откроются и перед нашими глазами предстанут грешные жители и жительницы.

З о р о в а в е л ь (сурово). Запомни: ни грешники, ни грешницы — а уж особенно грешницы — не должны привлекать твоего внимания.

А з а р и я (послушно, но с недовольным вздохом). Они не привлекают моего внимания.

З о р о в а в е л ь. Следи только за возможными праведниками. Ты ведь знаешь, яко сказано…

А з а р и я (нетерпеливо). Ох, знаю, знаю, наизусть помню! «Если найдены будут десять праведников в этом городе, отпущено будет месту сему ради них».

Х о д. Надо признать, нервы у них крепкие. Голос свыше трижды возвещал о нашем приходе. Я воображал, что со вчерашнего дня все мужчины и женщины стоят на рынке, смотрят в ту сторону, откуда мы должны появиться, и с волнением в сердцах своих ждут нашего прибытия.

А з а р и я. И-и-и, кто сегодня прислушивается к голосу свыше!..

З о р о в а в е л ь. Может, оно и лучше, что неведомы им судьбы их. Не извлекайте из мешков своих знаки отличия, прикинемся обыкновенными путниками.

Х о д. Браво! Хороший и совершенно новый прием.

Возникает какое-то движение. Открывается сначала одно окно, потом другое, где-то заскрипела дверь.

А з а р и я. Ну наконец-то повставали с кроватей.

Х о д. Взгляните, вот подходит один. Интересно, я всегда представлял себе грешников в черном, а этот — воплощение белизны.

А з а р и я. Потому, что это молочник.

Входит  К а а т, ввозит тележку с молоком.

З о р о в а в е л ь. Будь благословен.

К а а т. Простите?..

З о р о в а в е л ь. Я говорю, будь благословен.

К а а т. Зачем?

З о р о в а в е л ь. Ни за чем. Это форма приветствия.

К а а т. Ага. Добрый день. Вы путешествуете? Я что-то вас не припоминаю, и говорите вы как-то странно.

З о р о в а в е л ь. Да, мы путешествуем. Прибыли мы издалека и дальний путь держим. Меня зовут Зоровавель, а этих двух — Азария и Ход.

К а а т. Если бы я имел при себе инструмент, то сочинил бы прелестную и современную мелодию. (Напевает.)

Зоровавель, Азария,

Азоравель, Заровия,

Ававия, Заория,

Ход, Ход, Ход!

А з а р и я (довольно кисло). Ты веселый человек, молочник.

К а а т. Я люблю петь. Если вы вечером зайдете в трактир, вы услышите, какие красивые песенки я пою. Песенку о тихом домике, под нее хорошо пьется всем мошенникам, растратчикам и обманщикам. Песенку о верности девушек, особенно излюбленную куртизанками, сутенерами и убийцами. И, наконец, песенку о бедном, но честном Абакуке, которая доводит всех до пароксизма веселья.

Х о д. И тебе не противно петь таким людям?

К а а т. Почему? Ведь они мне платят за это. А мне нужно много денег для моих двух наложниц, не говоря уже о жене и детях.