Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Б л а ж е й (ударив Сыльверьюша по руке). В дьявольских перчатках!

Все заливаются хохотом. Входит  С ы м е о н  с  Б а р н а б о й  и  Б о н и ф а ц ы.

С ы м е о н. Слава Иисусу Христу!

М а т ы л ь д а. Дядюшка! Милый дядюшка!

Б л а ж е й. Вовеки…

Л у к а. …веков…

С ы л ь в е р ь ю ш. …Аминь.

Матыльда, Блажей и Лука прячут за спину руки в перчатках; затем поочередно украдкой стягивают их.

М а т ы л ь д а (целует настоятеля). Как хорошо, что вы приехали, дядюшка. Вот видите, дядюшка, туфельки у меня совсем поизносились. Белый огонь превратился в черный.

С ы м е о н (резко прерывает Матыльду). Далеко уехали, мои дорогие, далеко. Думал уж — не догоню.

С ы л ь в е р ь ю ш (незаметно снимает перчатки). Так не терпелось нас увидеть?

С ы м е о н. Не терпелось!.. Сдружились мы как-то. А вы, почтеннейший Сыльверьюш, не простившись, руку не подавши — в путь! Буде вас чем оскорбил — покорнейше прошу прощения.

Смех Блажея, Матыльды и Луки.

Быть может, пошутил я грубовато — так это ж между нами, мужчинами. Бывает, находит охота подшутить над кем-нибудь, ой, находит! Отзовется в крови военный капеллан — и кончено. Почтеннейший Сыльверьюш! Вы уж не гневайтесь на меня! Полон смирения стою перед вами.

Смех Блажея, Матыльды и Луки.

…Ну как, не гневаетесь?

С ы л ь в е р ь ю ш. Никогда я на вас не гневался.

С ы м е о н. Даже тогда?..

С ы л ь в е р ь ю ш. Даже тогда…

С ы м е о н. Преклоняюсь перед вашей силой…

Смех Блажея, Луки и Матыльды.

Хо-хо! Весело тут у вас, весело! Но будет еще веселей. Дайте там что-нибудь из дорожного мешка.

Монахи ставят еду и питье.

Вот так… Живее, живее! Братья дорогие! Ну! Ну! Поросеночек, изжаренный на вертеле! Ну и плуты же. За ваше здоровье, почтеннейший Сыльверьюш.

Смех Блажея, Луки и Матыльды.

С ы л ь в е р ь ю ш. За ваше здоровье, настоятель Сымеон!

Пьют.

С ы м е о н. Благодарю. Растрогали вы меня, почтеннейший Сыльверьюш, ах растрогали… Целую ночь и целый день думал я о вас, о Матыльде, о вашей великой любви, которой я пытался ножку подставить. Вы уж меня простите, простите… Праведнее вы меня и сильнее. Однако сильному трудно и шаг праведный сделать, а где уж праведно такой путь пройти. А вы вот прошли, и других не покалечили, и в слабости их не укоряли. Хотел бы я быть слугой вашим непременнейшим, наперсником самым сокровенным.

Смех Матыльды, Блажея, Луки.

Истину говорю, Сыльверьюш. Доверяю вам, а если вы мне не доверяете, но хоть в грош меня ставите, — сыграйте со мной в кости.

С ы л ь в е р ь ю ш. В кости?

С ы м е о н. В кости.

С ы л ь в е р ь ю ш. На что?

С ы м е о н. Нет у меня больше земных богатств. Только я сам остался.

Б л а ж е й (испуганно). Преподобный отец, кто может знать…

С ы м е о н. Пейте пиво, войт, пейте пиво…

Л у к а. Ух ты! Кто может знать!

М а т ы л ь д а. Я вас, дядя, никак, ну никак не пойму.

С ы м е о н. Побалуйся немного пузырями, позабавься… (Сыльверьюшу.) Что же, почтеннейший Сыльверьюш?

С ы л ь в е р ь ю ш (принимается хохотать). Согласен, преподобный отец, согласен. Прикажи своим монахам принести сундук с дукатами… на вспомоществование королю.

Сымеон стиснул зубы, потом улыбнулся.

Стоит на подводе.

С ы м е о н. Принесите.

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  убегают.

С ы л ь в е р ь ю ш. Преподобный отец при костях?

С ы м е о н (ищет под рясой). Святой Антоний! Потерял!

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  вносят маленький сундучок.

Пускай будут ваши.

С ы л ь в е р ь ю ш (роется в карманах). Чтоб их Вельзевул! Тоже куда-то запропастились…

Б л а ж е й. Преподобный отец, а может, моими — не быть мне войтом Блажеем?

С ы л ь в е р ь ю ш. Все равно. Пускай…

С ы м е о н. Пейте пиво, пан войт, пейте пиво… Я свои нашел…

С ы л ь в е р ь ю ш. Превосходно! Можно и так! Бросайте!

С ы м е о н (бросает кости). Отвернулось от меня счастье, отвернулось. Одни собачьи тройки.

С ы л ь в е р ь ю ш (бросает кости). С моим счастьем еще хуже. Вспомоществуйте на здоровье бедному королю.

С ы м е о н. Может, кости заменить?

С ы л ь в е р ь ю ш. Не стоит. Не кости человека обыгрывают, а человек человека. Скажите монахам, пусть принесут сундук с дукатами на вспомоществование бедным.

С ы м е о н. Барнаба! Бонифацы! Сундук с дукатами на вспомоществование бедным!

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  убегают.

С ы л ь в е р ь ю ш. Солнечную нынче господь ниспослал погоду…

С ы м е о н. Ничего, солнечную…

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  вносят сундук.

Ставлю себя.

С ы л ь в е р ь ю ш. А я — этот сундук. Как полагаете, играли когда-нибудь белые ангелы господа с черными ангелами антихриста?

С ы м е о н. Священное писание об этом не упоминает.

С ы л ь в е р ь ю ш. Бросайте!

С ы м е о н (бросает кости). Слабо, совсем слабо.

С ы л ь в е р ь ю ш (бросает кости). Еще хуже… Пусть монахи принесут сундук на возведение монастыря сестер доминиканок.

Сымеон делает знак Барнабе и Бонифацы. М о н а х и  уходят за сундуком.

С ы м е о н. Молчание Священного писания не говорит ни за, ни против, поелику молчание вообще не доказательство.

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  вносят сундук.

Ставлю себя… Священное писание — книга темная. Много в ней неясностей.

Б л а ж е й. Прошу прощения! Преподобный отец… я недослышал…

С ы м е о н. Священное писание — книга темная. Много в ней неясностей. Подчас встречается в ней ложь и несправедливость.

Б л а ж е й (совершенно сбит с толку). Преподобный отец…

С ы м е о н. Бог в этой книге жесток, святые без святости. (Бросает кости.) По сей день, несмотря на все смирение мое, не могу согласиться с убиением черных ангелов.

Сыльверьюш бросает кости.

Картина того побоища повергает меня в ужас и смятение.

С ы л ь в е р ь ю ш. Что ж, преподобный отец настоятель, вот и до сундука на вспомоществование монашеской братии добрались.

Сымеон дает знак Барнабе и Бонифацы. М о н а х и  уходят.

С ы м е о н. Праведное сердце всегда станет на защиту гибнущего, хоть бы тот был негодяем и убийцей. Праведное сердце столь чисто, что и белый и черный цвета для него видны одинаково.

Б а р н а б а  и  Б о н и ф а ц ы  вносят огромный сундук.

И одинаковую ценность имеют. Ставлю себя… Что может сказать праведному сердцу умолчание об игре (бросает кости) в кости черных ангелов с белыми?

Сыльверьюш бросает кости.

Ничего.

С ы л ь в е р ь ю ш. Ничего…

С ы м е о н (мрачно). Видать, в любви вам теперь лучше прежнего везет…

С ы л ь в е р ь ю ш. Наилучшим образом.

С ы м е о н. Поздравляю.

С ы л ь в е р ь ю ш. Ставлю Луку.

Л у к а. Ух ты!

С ы м е о н. Себя…

С ы л ь в е р ь ю ш. Вместе с колодками…

С ы м е о н (в бешенстве). Благодарю… (Нежно.) Священное писание в своей ненависти к заблудшим отделило мечом огненным черных ангелов от белых, а ведь были они когда-то любящими братьями (бросает кости), делились они чечевицей, каждым секретом делились.

С ы л ь в е р ь ю ш (бросает кости). Каждым секретом…

С ы м е о н. Каждым.

В поведении Блажея и Луки наступает перемена. Они сбиты с толку.

М а т ы л ь д а (Сыльверьюшу). Растяпа и дурак вы, сударь! Дали себя обыграть!.. Я дядю люблю, а не Сыльверьюша. Сыль-верь-юш… Сыльверьюш! Как может мужчина так называться — «верь-юш»…

С ы м е о н (сдерживая бешенство). Еще будем играть, почтеннейший Сыльверьюш?

С ы л ь в е р ь ю ш (после короткой борьбы с собой). Будем!

С ы м е о н. А на что?

С ы л ь в е р ь ю ш. На Матыльду.

М а т ы л ь д а. Дядя, играй!

С ы л ь в е р ь ю ш. Матыльда…

М а т ы л ь д а. Вот увидишь — выиграем!

С ы л ь в е р ь ю ш. Бросайте кости!

С ы м е о н (бросает кости).