Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Оно с-сказало, да только оно коварное. Не с-скажет, что думает. Не хотело говорить, что у него в кармаш-шках. Оно знает. Знало, как сюда войти, значит, знает, как выйти. Оно пошло к черному ходу, да, к черному ходу.

– Там его схватят гоблинцы, мое сокровище. Там оно не сможет выйти.

– С-с-с-с, с-с-с, гам-м-м! Гоблинцы! Но если у него наш подарочек, гоблинцы заполучат его, гам-м-м! Они отберут его, они разберутся*, что к чему. Мы никогда больше не будем в безопасности, гам-м-м! Какой-нибудь гоблинец наденет его на палец и исчезнет. Станет невидимым. Даже наши умные глазки его не разглядят, а он гадко да негаданно* подкрадется и схватит нас, гам-м-м, гам-м-м!

– Тогда хватит болтать, мое сокровище, давай поторопимся. Если Торбкинс идет туда, мы должны поспешить. Пошли! Это уже рядом. Быстрей!

Гам вскочил и, шаркая ногами, рванул вперед широким шагом. Бильбо с опаской поспешил следом, больше всего, правда, боясь, что снова зацепится за выступ в полу и с шумом упадет. Голова шла кругом от надежды и изумления. Так, значит, его кольцо – волшебное. Оно делает невидимым. Бильбо, конечно, знал, что такие встречаются в старых-старых сказках, но поверить, что он случайно нашел чудесное кольцо, было непросто. Но и не верить было нельзя – видящие в темноте глаза Гама не разглядели его с расстояния вытянутой руки. Они двинулись: Гам впереди, похлопывая-пошлепывая* ступнями по полу, шипя и сыпя проклятиями, Бильбо позади, крадучись по-хоббитски. Вскоре они поднялись к месту, где начинались боковые коридоры, которые Бильбо заметил, еще когда спускался к озеру. Гам принялся их считать:

– Первый слева, угу. Первый справа, угу. Второй справа, угу, угу. Второй слева, угу, угу, – ну и так далее.

По мере того, как числа росли, Гам замедлял счет, он задрожал и захныкал – озеро осталось далеко позади, гоблины могли появиться в любой момент, а кольца у него не было. В конце концов, Гам остановился у низкого проема слева.

– Седьмой справа, угу. Шестой слева, угу, – пробормотал он. – Вот он, прямо к черному ходу.

Он вставил голову в отверстие и отшатнулся:

– Нам ведь нельзя туда, мое сокровище, ведь, правда? Там гоблинцы. Куча гоблинцов. Мы слышим их запах. С-с-с!

– Что же нам делать? Прокляни их, долбани их! Надо подождать здесь, мое сокровище, немного подождать. А там видно будет.

Вот все и застыло на мертвой точке. Гам наконец-то привел хоббита к идущему наружу коридору, но Бильбо не мог в него попасть! Прямо на входе в коридор сидел Гам, сгорбившись и от колена к колену покачивая низко опущенной головой. Глаза его поблескивали холодным светом.

Бильбо отделился от стены – тише, чем мышь, но Гам тут же замер, зашмыгал носом*, а глаза его позеленели. Раздалось негромкое сердитое шипение. Он не мог видеть хоббита, но был настороже, а жизнь в темноте обострила его слух и нюх. Он почти припал к каменному полу, чуть ли не касаясь его носом – вытянув вперед голову и опираясь на вывернутые наружу широкие ладони. В слабом свете от глаз Гама был виден только его черный силуэт, но Бильбо заметил или почувствовал, что Гам напрягся, как тетива натянутого лука, и готов к прыжку.

Бильбо замер и затаил дыхание. Его охватило отчаянье. Необходимо выбраться наружу из этой отвратительной темноты, но у него уже не осталось сил. Нет, надо драться. Проткнуть это подлое существо, вырвать ему глаза, прирезать. Да, прирезать. Пусть это и неравный поединок. Ведь Бильбо невидим, а у Гама нет меча. К тому же он, откровенно говоря, не представлял угрозы для жизни Бильбо, да пока на нее и не покушался. А еще он был жалок, одинок и всеми позабыт. Вдруг из души у хоббита, их самой ее глубины, поднялось сочувствие и смешанная с ужасом жалость – словно промелькнули бесконечные неотличимые один от другого дни без света и надежды, жесткие камни, холодная, как лед, рыба, страх и шепот. Вспыхнувшая на секунду картина. Он содрогнулся. И тут же следом внезапно пришла еще одна вспышка – сил и решимости, которая словно подняла его в воздух. Он прыгнул.

Для человека не слишком-то выдающийся прыжок – на два локтя вверх и на пять в длину – но ведь это был прыжок во тьму! Он едва-едва перепрыгнул через Гама, да зато, не подозревая об этом, не расшиб себе голову об арку низкого коридора.

Гам принял вертикальное положение и попытался поймать пролетающего над ним Бильбо, но было уже поздно – его руки ухватили только воздух, а Бильбо приземлился прямо на свои крепкие ноги и помчался вниз по спасительному туннелю. Он, конечно, не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, чем там занят Гам. Шипение и проклятия звучали, будто над самым ухом у Бильбо, а затем вдруг смолкли. Но тут же раздался леденящий кровь вопль, полный отчаянья и злобы. Гам потерпел поражение. Идти вслед за Бильбо он не отважился. Он потерял все: и добычу, и единственную вещь, которая была ему дорога, свое сокровище. От этого крика сердце Бильбо едва не выскочило из груди, но он продолжал бежать. А сзади, уже, словно слабое эхо, долетали до него злые вопли:

– Вор, вор, вор! Вор Торбкинс! Ненавидим его! Навсегда ненавидим его!

Потом наступила тишина. Но и тишина эта показалась Бильбо угрожающей. «Если гоблины совсем близко – так, что он почувствовал их запах, – размышлял Бильбо, – значит, они могли слышать его вопли и проклятия. Надо быть осторожнее, иначе этот коридор приведет к неприятностям».

Туннель был низкий и грубо вырубленный. Идти по нему было для хоббита нетрудно, если не считать того, что, несмотря на всю свою осторожность, он то и дело больно спотыкался о неровные камни. «Немного низкий для гоблинов, во всяком случае, для рослых гоблинов», – решил Бильбо, не догадываясь, что даже рослые горные орки очень быстро ходят по таким коридорам, согнувшись и почти касаясь руками пола. Тем временем туннель перестал идти вниз и стал подыматься, вскоре довольно круто. Это снизило скорость Бильбо. Но вот подъем кончился, туннель сделал поворот, стал резко снижаться, и Бильбо заметил в конце короткого спуска падающий из-за следующего поворота слабый свет. Да только не красный – от костра или фонаря, а белесый, идущий снаружи. Бильбо побежал. Припустившись со всех ног, он завернул за угол и неожиданно оказался на широкой площадке, озаренной, как ему показалось