Тьма египетская - Лана Ланитова

– А меня там, Макарушка, хотели сначала кастрировать, словно бычка, ну, а когда не вышло сие действо, так меня там крокодилам скормили.

От услышанного Булкин чуть не поперхнулся.

– Как так скормили, Володя?

– А так. Почти в пасти крокодильей я, Булкин, побывал. Еще раз будто умер и воскрес. Вот та пташка золотая, что мимо нас на повозке драгоценной пролетела, и совершила все это злодеяние.

– Да, за что же?! Ах, она сучка подлая… Ведьма иноземная.

– А вот это ты правильно ее назвал.

– А как она у нас-то всё же оказалась?

– Видать, Виктор ее к нам приволок.

– А то мало нам прочих ведьм, – не унимался Булкин.

– Видно, мало. У этой теперь две мании будут: как бы кого кастрировать, а потом крокодилам отдать на съедение.

– Чёрт бы ее побрал. Свалилась еще одна беда на нашу голову.

– И знаешь, Макарушка, что самое дивное?

– Что?

– Она ведь умерла чертову уйму лет тому назад, а потом ее мумию погребли в саркофаге.

– Да, ну? Мумию?

– Натурально! В Египте принято всех богатых хоронить в пирамидах, предварительно изготовив из них мумии.

– Фу, какая гадость.

– А то! Видно, Виктор притащил ее останки в свое царство, а потом и дух ее призвал. В общем, мне неведомо, как вся манифестация случилась, однако, факт остается фактом – эта стерва теперь живет на нашем этаже. А нам с тобой, Макарушка, надо быть намного осторожнее. Она ведь обиду на меня имеет за то, что я отказался мужем ее быть.

Макар хихикнул и чуть не подавился крепким виски.

– Ну, а ты, брат, что всё это время делал? И долго ли я отсутствовал?

– Долго, Володя. Я уж и дням счет потерял. Все думал: где ты, да, где. А у кого спросить? Кто здесь правду скажет? Как-то подкараулил карлика Овидия. Попытался у него узнать, а тот такую подлую рожу скроил, что мне и разговаривать-то с ним расхотелось. Кстати, он часто околачивался возле твоего дома. Но я стучал потом в твои ворота, но никто не открывал. Только зверюги за воротами рычали. Горгульи окаянные.

– А этот самый Овидий вместе с Лушкой мне и пакостил. Они горгулий прикормили рыбьими головами, а сами прокрались в мою лабораторию, и все травы и меры смешали. А Лушка наплевала в замесы.

– Ах, они, злодеи.

– Эта та, о которой ты горюешь, что виноват перед ней? Крепостная твоя?

– Она… – протяжно вздохнул Владимир. – Я и вправду виноват перед нею, потому и зла на неё не держу.

– Так ей дай волю, она тебе и другие лихости натворит.

– Пусть творит, – махнул рукой Владимир. – Ей можно.

– Не нравится мне твой настрой. Эдак ты потом скажешь, что пусть и заморская фря всех кастрирует тут?

– Нет, этого я не говорил. Мало того, я очень зол на нее. И даже отомстить готов. Я бы с удовольствием сделал так, чтобы она назад, в свою Африку катилась.

– А вот это дело, – Макар протянул руку и хлопнул Владимира по ладони. – Давай хоть одну ведьму здесь укокошим.

– Было бы неплохо, – захмелевшим голосом ответил Владимир. – А потом наклонился к Макару ближе и прошептал: – Она такая сука, эта Нефтида, опоила меня какой-то дрянью, что я последние мозги потерял.

– Да, ну?

– Точно. То мне казалось, что она в змею превращалась, то кошкой обернулась, да такой страшной, что я чуть духа не лишился. А то носила меня по египетскому небу, над самыми пирамидами.

– Ну? – изумленно покачал головой Макар. – А у тебя хоть с ней было что-то?

Владимир откинулся на спинку стула и нахмурился.

– Было, – кивнул он.

– Ну, и как она в постели?

– Сука!

– Ну, я так и понял, – удовлетворенно кивнул Макар. – Давай, наливай еще.

– Нам непременно надо ее изловить.

– Непременно, – согласился Макар. – Мы её поймаем, а потом вдуем ей по очереди. Да! Травина с собой возьмем. И вдуем все трое, да по очереди. А после закатаем ее в бинты и отправим посылкой в ЕПипет. Идет? – пьяно икнул румяный Булкин.

– Идет. Обожди. Ты расскажи мне, давал ли наш главный… – Владимир перешел на шепот. – Главный Сатрап, – хихикнул он. – Короче, давал ли тебе Виктор задание по изготовлению нежитей?

– А то! Об этом я и хотел тебе рассказать.

– Рассказывай.

– Рассказывать-то долго. Мне бы показать. Я ведь, Володя, в гимназии-то плохенько учился. Да и не весь курс прошел. Больше лоботрясничал. А тут мне Виктор подсунул книжку премудрую. Гримория называется.

– Значит, и тебе?

– Ага… Страшная какая-то книжица, – Макар перешел на шепот. – Черная, рожи мне с каждой страницы строит и пугает по ночам.

– Моя не лучше, – махнул рукой Владимир. – Моя раньше какому-то колдуну-схимнику принадлежала. Да, мало того, что он колдуном был, это бы полбеды. Так он, подлец, жил при женском монастыре и в святоши рядился. А сам с ведьмами и вурдалаками дружил.

– Ух ты… Вот и моя такая страшная, словно раньше Баба Яга ею владела.

После слов о Бабе Яге, оба заливисто рассмеялись.

– Ох, Володя, кажется, мы оба напились.

– Ничего, это ненадолго. Выветрится хмель. Ну и как, получились у тебя нежити?

– Какое там! В первый замес все выходили крысы и тараканы. Весь подвал я ими загадил. Одно хорошо – они сами быстро дохли. Причем, не через трое суток. А ровно через час.

– Да, уж…

– А Виктор-то мне велел изготовить девицу распрекрасную, суккубу.

– Ух, ты…

– Ну. Говорит, представь ее как следует и колдуй.

– Я уж так и эдак голову ломал. Хотел сначала сделать такую же, как моя Груня. А опосля подумал, что нет, не стоит светлый образ моей любимой супруги вдувать в тело какого-то суккуба.

– Ну, да, – согласился Владимир. – Это ты правильно рассудил. И что дальше?

– А дальше я вспомнил про свою соседку. Звали ее Малашка. Она была на всю округу известна своей вредностью. Такая уж сплетница, да хитрюга. Любого вокруг пальца обведет. А внешне она, знаешь, какая? Чернявая, ростика небольшого. Неказистая такая. Короче, смотреть тошно. И я подумал, что для суккубки как раз ее образ сгодится. Ну и представил.

– Ну? Получилась?

– Получилась каналья. Только от Малашки у этой нежити ужимки и вредность передались в двойном размере. Я заложил все травы и прочую дребедень в отдельный жбан. Сделал всё, как велел учитель. А замес этот, вместо того, чтобы всходы приличные дать, протух весь. И мхом порос. И вонь от него пошла, как от прошлогодней квашеной капусты. Срамота одна. А на утро следующего дня я пришел, а из