Деградация - Гетера де Сад

приводили в это помещение и прежде: для дачи каких-нибудь стандартных анализов или капельниц с витаминами, если хозяин считал, что они игрушке необходимы. Однако сейчас, глядя на врача, натягивающего перчатки, и ряд ампул, ждущих, чтобы их вскрыли, отломив тонкий стеклянный носик, Сати нутром почуяла, что грядёт что-то нестандартное.

– Что вы хотите со мной сделать, хозяин? – Сати захныкала, умоляюще заглядывая Саргону в глаза, когда тот подтолкнул её к неприятно прохладному медицинскому креслу.

Будет ли это очередной наркотик? Хотят ли они провести операцию на её теле, которая покалечит её до неузнаваемости? Она чувствовала, что может потерять даже то, чем обладает сейчас.

– Ничего, что помешает тебе выполнять функции секс-игрушки, – ухмыльнулся мужчина. – Располагайся давай. Игры в непослушную сучку советую оставить на другой раз.

Всхлипывая, Сати повиновалась, и тяжёлые ладони сжали её плечи и горло, пригвождая к месту.

– Смотрите, под каким углом нужно вводить иглу, – приветливым тоном начал объяснения врач, протирая ватой предплечье рабыни. – Пока что достаточно двух миллилитров…

Сати трясло; она плохо отдавала себе отчёт, что с ней вообще происходит, и только на каком-то инстинктивном уровне испытывала непереносимый ужас. Одна за другой иглы проникли под кожу, впрыскивая неизвестное вещество. К тому времени, как была совершена последняя инъекция, рабыня выплакала все горькие слёзы, уставившись неподвижным взглядом в одну точку.

Однако, вопреки всем потаённым страхам, к вечеру ничего не произошло. Не почувствовала она никаких изменений и на следующее утро, когда хозяин повторил уколы. Пару недель подряд терапия продолжалась, так что, поглощённая своими нормальными обязанностями, рабыня и вовсе перестала замечать эти каждодневные процедуры.

Её безмятежное существование внезапно закончилось, когда Сати вдруг проснулась от того, что грудь за ночь разбухла и стала горячей. Каждое движение отдавалось в ней болезненным импульсом; сосуды расширились и ярко проступили, сгущаясь вокруг болезненно пунцовых сосков. От испуга рабыня беспомощно заплакала, с ужасом уставившись на собственное, но как будто бы чужое, тело и боясь к нему даже прикоснуться. Её поскуливание разбудило в конце концов Саргона, который с любопытством подозвал её к себе в постель.

– Ну-ка покажи… – от схватил пальцами грудь, и из соска брызнуло тёплое молоко. Мужчина усмехнулся. – Ого, началось.

– Хозяин… хозяин… – его любимая секс-игрушка плакала, размазывая слёзы, от страха и непонимания, что с ней происходит.

– Ну-ну, не расстраивайся. Смотри, что у меня есть для никчёмной шлюшки. Ты такое обожаешь.

Саргон откинул одеяло, показывая рабыне привставший член. Покорно склонившись, она взяла в рот, добиваясь, чтобы орган затвердел, а потом, отстранившись, привычно залезла сверху. Откинувшись на подушки, мужчина с усмешкой любовался видом томно вздыхающей секс-игрушки, с удовольствием занимающейся своей работой. Её упругое, ритмично сжимающееся влагалище с тихим хлюпаньем насаживалось на орган, а пустой взгляд был прикован лицу хозяина, ловя малейшие изменения его выражения.

Сосредоточенность на ебле, да ещё и на любимом члене и правда помогла Сати несколько успокоиться. Конечно, она всегда была рада, когда её используют, однако к сексу с хозяином относилась с трепетом. Особенно как сейчас, когда он почти её не трогал, разрешая сделать всё самой. В такие моменты она думала, что у них почти любовь. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он тоже наслаждается их близостью.

Однако после того, как её дырочка наполнилась утренней спермой, и эйфория спала, неприятные ощущения начали беспокоить Сати вновь. Впрочем, хозяин, похоже, прекрасно представлял, что следует предпринять: привычно ухватив рабыню за волосы, он повёл её, хныкающую, по коридорам. На этот раз они пришли не в медицинский кабинет, и не в комнату для пыток, а в новое странное помещение.

Оно было тесным и узким, точно сарай, с тусклой лампочкой под потолком. Две балки, на разной высоте, торчали из стены. На полу стоял металлический таз. Заставив рабыню встать на четвереньки и поднырнуть под низкую балку, Саргон задрал её запястья привязал к той, что находилась выше. Получалось, что рабыня стоит, прогнувшись, на четвереньках, и её налитая, раздавшаяся грудь с потемневшими сосками свисает вниз. От непривычной тяжести кожу тянуло ещё больше, заставляя Сати всхлипывать.

Через некоторое время появился врач и, увидев состояние пациентки, удовлетворённо потёр ладони перед тем, как натянуть перчатки.

– Ну-с, посмотрим. Неплохо, неплохо!

Сати заскулила, когда он начал грубо мять её и без того болезненно набухшую грудь. Однако мужчина продолжал её сжимать и оттягивать, и по мере того, как в поддон со звоном ударяли струйки ароматного молока, рабыня начала ощущать облегчение. К боли примешивалось удовольствие от стимуляции сосков, помноженное на чрезмерную чувствительность тела, и очень скоро рабыня начала издавать постанывания совсем иного рода. Её аханья нарастали, переходя в откровенно похотливые возгласы, а щёки, как и грудь, раскраснелись.

– Ну, вот, она готова, – вынес вердикт доктор, снимая перчатки. – Три укола в неделю для поддержания текущего состояния. Если хотите большей выработки, постепенно увеличиваете дозу в два раза. При таком уровне ей нужно будет доиться каждые два часа, но это уже большая нагрузка на организм. И дальше подбираете тот уровень лактации, который желателен. Да, если её будут доить вручную, всё равно в конце надо ставить молокоотсос на десять минут, чтобы сцедить остатки и исключить воспаление. Сейчас я покажу, как он работает.

Прохладные, конусообразные насосы, которые надели Сати на грудь, затянув на спине ремнями, оказались неожиданно тяжёлыми. Снаружи они поблёскивали пластиком, а внутри странно пахли резиной. С концов свисали тонкие трубки, свободными концами направленные сейчас в поддон. Рабыне почему-то не нравилось происходящее, но она не могла ничего сделать, беспомощно наблюдая, как холодные “присоски” плотно облегают нежную кожу, вызывая мурашки.

Как только док нажал на пульт ручного управления, насосы заработали, вытягивая молоко. Их механическое воздействие оказалось ещё более бесцеремонным, чем ручная дойка, так что Сати вскрикнула, дёрнувшись в оковах. Однако она чувствовала на себе пристальный взгляд хозяина и то, что жаловаться ни в коем случае нельзя. По мере того, как грудь пустела, ей снова стало больно. Ныли от напряжения вывернутые руки и спина.

– Супер, спасибо, док. Оставьте смесь, я сам сделаю следующую инъекцию, – Саргон одобрительно похлопал врача по плечу, уводя прочь из комнаты и оставляя секс-игрушку привыкать к своему новому состоянию.

С тех пор жизнь Сати изменилась. Грудь её увеличилась в размерах, отяжелела, а ареолы расползлись и стали ярче. На дойку приходилось бегать как минимум утром и вечером, а иногда даже днём, так как уже через