Деградация - Гетера де Сад

– О, да, это её пизда! – восхищённо выдохнул именинник, и наблюдающая за соитием компания довольно засмеялась.

Всем было интересно смотреть на похотливо и бесстыже прыгающую на залупе секс-игрушку. И, признаться, у многих тоже стало тесновато в штанах. Поэтому, когда, запыхавшись, Сати слезла, кто-то похлопал её по ягодице:

– Хорошо, но маловато, не правда ли?

– Нет… нет, я думаю, в самый раз… – пролепетала рабыня, пятясь, но её не пустили, схватив за локоть.

– Куда это ты?

– Подождите… мне же обещали снять наручники! Я хотела телевизор…

Она уже сообразила, что это западня, и заранее знала, что проиграет, но всё равно пыталась сопротивляться – неизвестно почему и для чего.

– Да зачем тебе эта шняга? Ты же готова отдать всё, что угодно, за возможность лишний разок потрахаться! Смотри, сколько здесь необслуженных членов.

– Потому что… потому что я человек! – неожиданно для самой себя воскликнула Сати сквозь слёзы.

Шквал разразившегося со всех сторон гогота заставил её съёжиться.

– Человек? Серьёзно? Господа, неужели мы так сильно ошибались всё это время? – картинно обратился к друзьям тот слуга, что привёл рабыню. – Нет, правда, давайте проверим.

Подозвав несколько приятелей и их подруг, он о чём-то с ними пошептался, и те, заржав, принялись рассказывать остальным. Испуганная рабыня растерянно озиралась, тщетно ища пути к отступлению. Вскоре её, вскрикнувшую, схватили, насильно усадив на стул и здрав ляжки, выставляя на всеобщее обозрение промежность. Тут же рядом в чьих-то руках возник длинный огурец, который зачинщик действа приставил ко влагалищу рабыни.

– Извини, что гладкий: пупырчатый тебе, наверное, больше бы понравился? – снисходительно заметил он.

Плод начал погружаться в уже растянутое лоно. Сати засучила коленями скорее от безвыходности, нежели от того, что ей было неприятно, однако другие участники держали её крепко. Огурец был большим, поэтому понадобилось время, чтобы затолкать его поглубже, и розовая, уже порядком растянутая дырочка то и дело издавала довольный чмокающий звук, вызывая со всех сторон смешки.

Вслед за тем ошарашенную Сати нарядили: натянули трусы, короткую в облипку юбку, даже нашлись бюстгальтер и топ со съёмными лямками, так что их удалось натянуть на пленницу, несмотря на сцеплённые запястья. После этого Сати наконец отпустили, взъерошенную и напуганную.

– Смотри, испытание такое: обычный человек не возбудится просто от того, что в его пизде застряла елда. Так что, если ты спокойно попразднуешь вместе с нами, мы тебя через полчасика отпустим.

Понимая, в каком жестоком положении оказалась, Сати, тем не менее, села, исполненная решимости выдержать испытание. Она собрала непонятно откуда взявшиеся остатки гордости, и поначалу искренне старалась сосредоточиться на шутках и веселье, но огурец оказался таким длинным, что сильно давил внутри, отвлекая и не давая покоя. Думая, что всё дело в позе, рабыня попробовала было сесть поудобнее, однако, почувствовав на себе пристальный взгляд, готовый изобличить её во лжи, тут же замерла. Как назло, влагалище уже начало истекать соками. Теперь Сати сидела то бледнела, то краснела, чувствуя, как тело предаёт её, и незаметно для себя начиная покачиваться на одном месте.

– Эй, Сати, ты что, подрачиваешь? – окликнул её кто-то.

Рабыня вздрогнула, вытянувшись и сжав изо всех сил бёдра. Внизу вдруг стало нестерпимо горячо, клитор заныл…

– Ах-х-х! М-м-м, я больше не могу! – пленница захныкала, извиваясь и ёрзая. – Я больше не могу!

– Ну-ка, покажи, что там у тебя, – слуга подошёл и, грубо прихватив за грудь, которая распирала тесный топ, полез ладонью ей под юбку.

– Нет, нет, не надо, пожалуйста, – заскулила Сати. – Я… это была просто глупая шутка, я на самом деле секс-игрушка. Конечно, я секс-игрушка!

Почему-то оттого, что её будут щупать одетой, она чувствовала себя ещё более несчастной. Уж лучше быть такой, как прежде: нагой, бесправной, с пирсингом и клеймами на коже, но так хотя бы легче было принимать своё положение. Легче примиряться с тем, что она не человек, ведь в таком случае её не насиловали, а лишь использовали по назначению.

– Да? Ну, покажи тогда нам сама.

Закусив губу и опустив взгляд, Сати встала коленями на стул и нагнулась. Куцая юбка тут же сморщилась в складках, будто её и не было, открывая на обозрение мокрые от соков трусики.

За спиной засвистели.

Рабыня всхлипнула, чувствуя, как чужие пальцы елозят по половым губкам, запихивая бельё ещё глубже, чтобы оно как следует пропитались кончой. Затем ткань сильно оттянули в сторону, демонстрируя зрителям налившуюся возбуждением плоть и влажно выпирающий из пизды конец огурца.

– Нравится тебе? Крепенький выбрали? – слуга надавил, толкая глубже и вырывая у рабыни похотливый стон.

Кто-то подошёл и задрал ей точно так же бюстгальтер с кофтой, высвобождая тяжело заколыхавшуюся грудь. Позорно и неумолимо трусы тоже поползли по бёдрам вниз. Сати задрожала от унижения, понимая, как сейчас выглядит: с разъёбанной дыркой, расхристанная и теряющая самообладание – точно её зажали где-то в тёмном переулке.

– Ну что, блядь, всё ещё хочешь посмотреть телевизор?

Сати молча помотала головой. А возбуждение уже захлёстывало с головой, убеждая, что растянутое влагалище – это лучшее, что может быть в её жизни. Она невольно подвигала ягодицами, показывая нетерпение. Ей всё равно. Пусть она блядь, лишь бы дали снять хоть ненадолго эту ломку… Ей всё равно.

Все засмеялись, и мужчина шлепком согнал её со стула.

– Ползи в угол, похотливая сучка.

После этого она плохо помнила, что происходило. Знала только, что стоит в какой-то подсобке полураздетая, и локти связаны грубой верёвкой, притягивая её к ручке шкафа, или тяжёлой железной лестнице, или ещё к какой-то мебели, не позволяя особо дёрнуться. Подмышки болят и натирает от впившихся лямок бюстгальтера, но натянуть его обратно на грудь, встопорщившуюся от прохладного воздуха, нет никакой возможности. Она ничего не видит, всклокоченные волосы нависают на лоб, лезут в нос и глаза.

Здесь пыльно и тесно, какие-то коробки и старые мётлы колют кожу, и сама она тоже чувствует себя такой же вещью, задвинутой в чулан до поры, до времени.

Изредка приоткрывается скрипящая дверь; Сати жмурится от слепящего света, но его быстро закрывает спина гостя и в лицо тычется влажный член. По щеке грубо похлопывают, и рабыня покорно сосёт, чувствуя, как в давно изнывающей пизде тоже включается