Деградация - Гетера де Сад

Джейс понимающе кивнул:

– Один раз, наверное, придётся её пережить, чтобы врачи могли изучить, как ведёт себя твой мозг. Но в остальном… я сделаю то, что ты попросишь.

– Тогда прямо сейчас, – Сатиэль твёрдо посмотрела ему в глаза и развернулась спиной, опускаясь на локти. – Выпори меня. А потом… потом… – её голос задрожал, срываясь и не выговаривая последнее “трахни как сучку”.

– Я понял.

Девушка крепко зажмурилась, слыша, как щёлкает пряжка расстёгивающегося ремня.

* * *Тело колышется в резервуаре – спящее сном без сновидений, овеянное покоем, которое пронизывало Вселенную на заре её созидания. Сатиэль смотрит на эту женщину каждый день, привыкая к мысли, что это новая она, как бы заранее соединяясь со своей новой оболочкой духовно.

Именно её безмятежный лик дарил ей силы дожить до этого дня. Рядом стоит Джейс и выглядит напряжённым больше, чем это представляется разумным.

– Надеюсь, я тебя не забуду, – говорит Сатиэль, прежде чем улечься на укрытый мягкой тканью стол и позволить врачам облепить себя датчиками.

– Надеюсь, ты проснёшься, – коротко бросает тот, пожимая на прощание её пальцы.

Если эксперимент не удастся, прежняя Сатиэль останется в искусственной коме, а врачи продолжат попытки воссоздать сознание ещё и ещё…

* * *Звуки вливаются в уши сразу же после того, как Сатиэль кажется, что она соскальзывает в наркоз. Воспоминания наплывают одно за другим: она помнит детство и желание куда угодно сбежать от мачехи, она помнит Саргона, она помнит последние слова Джейса… Быть может, из-за её искорёженного наркотиком тела общая анестезия не сработала?

Сатиэль пытается пошевелиться, чтобы дать об этом знать окружающим, однако конечности кажутся ужасно неуклюжими. Рядом раздаются возгласы, кто-то аккуратно подхватывает её под плечи, помогая вернуться в сидячее положение. Тело, пусть и сильное, по-прежнему плохо слушается, будто она оказалась в какой-то симуляции, к интерфейсу которой надо привыкнуть. Шея безвольно склоняется, и благодаря этому Сатиэль видит, что кожа её ног стала смуглой, и на них больше нет татуировок.

Кто-то хватает её за соски и тянет пальцы к промежности, и это бесцеремонное, ничем не оправданное вторжение мгновенно вызывает у неё отвращение и гнев.

– Не смейте! – она хрипло кашляет, дёргаясь и заставляя руки прийти в движение, чтобы отбиться от домогательств.

И только потом, как далёкий чёрно-белый фильм, перед глазами встают сцены насилия и слова, которые заставлял произносить её Саргон, кадры оргий и бесчеловечных унижений. Однако, отстранённо пронимая, что происходит, она больше не испытывает того страха, той сокрушающей сознание беспомощности и алогичного возбуждения.

И тогда до Сатиэль начинает доходить…

Плечи накрывает белый халат. Это Джейс. Она ловит его встревоженный взгляд.

– Я тебя помню.

Тот с облегчением улыбается, как если бы встретил вернувшегося из далёкой поездки друга.

– Ну, вот. Думаю, скоро ты станешь свободна…

Сатиэль мрачнеет, отстранённо качая головой. Неловко кутается в одежду, вздрагивает. Прислушивается к той странной какофонии эмоций, которые медленно вскипают в глубине души, собираясь из крупинок воспоминаний, которые постепенно обретают глубину и весомость.

– Нет. Теперь я должна убить Саргона.

*Здесь предполагаются ещё 405 тысяч знаков нового романа, в котором Сатиэль проходит военную подготовку и охотится вместе с Джейсом за шайкой Саргона, но т.к. это уже совсем иные жанры, мы это опустим и перейдём сразу к эпилогу*

Эпилог. Пять лет спустя

Хриплое дыхание отражалось от бетонных стен подземных катакомб. Чем дальше, тем больше в воздухе пахло сыростью и гнилью, но мужчина продолжал брести – прочь от разрывавшихся вдали пуль и ожесточённой перестрелки. Его не гнал страх – лишь рациональное стремление двигаться вперёд. Мир для него всегда был сосредоточием двух сил: боли и смерти, и он умело ими пользовался, добиваясь того, чего хотел. Сумеет ли он выжить сейчас? Сумеет ли вновь выебать эти федералов, оставив ни с чем? Это было бы очень забавно… Саргон прибавил бы кое-что покрепче, если бы сознание не мутила та самая боль.

Правая рука его онемела, густо залитая кровью. Она капала, оставляя на полу следы, и вскоре преступник чувствовал головокружение. Заметив пустую нишу, Саргон заполз внутрь, точно загнанный зверь в первую попавшуюся нору. Бесполезный пистолет, который уже не было сил как следует держать, упал рядом.

Однако его бегство с поля боя не осталось незамеченным – скоро в затхлой тишине раздались шаги. Они не были слишком тихими, но и не такими тяжеловесными, как у мужчин. Однако едва ли они принадлежали кому-то из его сподвижников. Саргон лежал, не шевелясь и не предпринимая каких-либо попыток скрыться или оказать сопротивление. Он ещё не сдался – он лишь выжидал удобного момента вновь взять верх. Потому что по опыту знал, что рано или поздно такой представится.

Женщина. Невысокая, запаянная с ног до головы в экипировку военных, вышла из-за угла, держа оружие наизготовку. Хищное дуло замерло, слепо уставившись на бледного, в испарине валяющегося в пыли мужчину.

– Сдаюсь, – тот слабо шевельнул пальцами, отпихивая подальше от себя пистолет.

Кривая, даже сейчас снисходительная улыбка растянула его губы. Женщина шагнула ближе, прицеливаясь.

– Эй, что не так? – удивился Саргон. – А как же ваша хвалёная демократия, “не убивать пленных” и всё в таком духе? А ещё твоим ребятам нужно получить от меня много секретных данных. Они не погладят тебя по головке, если ты меня здесь прихлопнешь.

– Ты не узнаёшь меня? “Хозяин”?

Голос её был грудной и низкий, незнакомый, и тем не менее что-то было в его интонациях, что сразу пробудило знакомые ощущения. Саргон расплылся в тёплой улыбке, которая никак не вязалась с его положением.

– Ах, вот оно как, – в непроницаемых глазах садиста заплясал былой огонёк. – Ты всё-таки выжила. Похоже, слухи о том эксперименте всё-таки не были блефом и его действительно провели… занятно. Ну, хорошо, привет, Сати. Абигейл и Нерона тоже собираешься пристрелить?

– Нет, тебя одного достаточно, – мотнула та головой, не опуская ствола. – Остальных пусть допрашивают и судят по закону… Но тебя я должна убить собственными руками.

– Да, и тем не менее ты пришла и заговорила. Тебе хотелось, чтобы я узнал тебя. Для чего ты это делаешь? Для того, чтобы продемонстрировать