Тьма египетская - Лана Ланитова

дел, и сошлют меня работать в райские кущи, на злачны пажити. И буду я там умирать от скуки. А кто виноват? – он вновь рассмеялся. – Во всем виновата ОНА. Та, к которой я сейчас полечу. А что крылья? Вполне себе симпатичные пестрые крылья. Буду считать, что мои родные перья подернулись лёгкой сединой. Работа у меня весьма нервная. Вот и результат. А если серьезно, то надо заканчивать с рождественскими чудесами. А может, все дело в моей любви?

* * *

Когда он подлетал к Ветлуге, вокруг стояла тихая и безветренная ночь. Луна проливала свой холодный, прозрачный свет на сонные заснежные поля. На землю лег легкий морозец, разрисовавший окна Глашиного дома таинственным резным узором. Все деревья в саду подернуло инеем. И они стояли, окутанные серебром, словно неживые. Словно их всех обнесли мертвою рукою. И в этой зимней сказке царила полная тишина.

В эту ночь она спала одна. В своей комнате. Без супруга. Демон вздохнул с облегчением. Нет, ему ничто не стоило разомкнуть объятия и забрать ее сонную душу даже, не смотря на присутствие отставного майора. Но делать этого демону очень не хотелось. Он не хотел видеть ее ни в чьих объятиях, кроме своих собственных.

Во сне она была похожа на маленькую девочку. Она легко дышала, уткнувшись носиком в подушку. Ей что-то снилось, и она шевелила губами. Демон наклонился к ней и услышал то, чего он не хотел слышать из ее уст. Она шептала имя Махнева.

– Володя, – тихо попрекала она бывшего любовника и тяжко вздыхала во сне.

От досады демон присел рядом на кровать и крепко задумался.

«Нет, тебе нельзя оставаться в твоем родном облике. Она может испугаться. Нет, она, конечно, вспомнит. Вспомнит и тот полет над весенней столицей. Вспомнит шпиль Адмиралтейства с корабликом. Вспомнит ангела с крестом на Александровской колоне. Вспомнит она и мою башню. Вспомнит и тот жар, которой сводил ее с ума. Но и тогда я представлялся часто им, моим Le Favori… Как же он запал ей в душу!»

Виктор помедлил немного и провел рукою по собственному лицу. И его родной облик сменился на облик Владимира Ивановича Махнева. Он сидел рядом и слушал ее ровное дыхание. А после наклонился и поцеловал ее в щечку. Она тут же открыла глаза и посмотрела на него сонным взором прекрасных фиалковых глаз.

– Володенька, господи, это ты! Ты пришел, мой хороший. Я так тебя ждала.

– Т-сс, тихо, любимая. Не говори слишком громко. В твоем доме все давно спят.

– Хорошо, – она перешла на шепот, радостно глядя на него блестящими от слез глазами. – Ты пришел, мой родной. Ты мне снишься?

– И да, и нет. Это сон и это явь. Иди ко мне.

Демон нежно притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

– Володенька, я так тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, моя родная. Пойдем со мной.

Он потянул ее за руку. Она опустила ноги на пол и надела сафьяновые тапочки с загнутыми кверху носами.

– Куда мы пойдем, Володя? – с интересом и легкой тревогой спросила она.

– Мы полетим ко мне в гости.

– Но…

– Что?

– Это, наверное, далеко?

– Это далеко, и в то же время близко.

– Понимаешь, в любой момент может проснуться муж или дети. А вдруг они хватятся меня?

– Не думай об этом. Я умею раздвигать не только пространство, но и время. Я сделаю так, что здесь, на земле, пройдет лишь несколько минут, а там, где будем мы с тобою, пройдет столько времени, сколько нужно нам для долгой прогулки.

– Ты точно обещаешь это?

– Ты мне не веришь?

– Верю, верю, – она положила голову ему на грудь.

Его рука коснулась ее распушенных волос. Он уткнулся носом в её русую макушку.

– Как вкусно ты пахнешь, – прошептал он. – Так пахнет только твоя душа. Ни одна душа в мире не пахнет так, как пахнешь ты…

– Володенька…

– Полетели.

– Может, мне накинуть шубку? На улице мороз.

– Не бойся, со мной тебе никогда не будет холодно. В огне моего сердца ты будешь всегда овеяна самым уютным и теплым облаком.

Он взял ее за руку. Каменная и весьма прочная кладка старинного особняка Мельниковых вдруг растаяла, словно подтаявшая льдинка на весеннем солнце. И Глаша с демоном оказались на белой дорожке, ведущей в широкое снежное поле. Со всех сторон это поле было залито лунным светом и искрилось алмазной россыпью маленьких огоньков. Впереди простирался темный заснеженный лес, укутанный мертвой тишиной. А в вышине чернело холодное небо, полное далеких звезд.

Он побежал немного вперед, увлекая ее за руку. И она не заметила того момента, как ее ноги оторвались от земли. Только сафьяновые тапочки соскользнули с узких ступней и остались лежать на снегу возле дома.

– Ух ты, как здорово! – задохнулась она от восторга и стремительно полетела ввысь.

Ей и вправду совсем не было холодно. Даже босые ноги были согреты невидимыми теплыми струями, овевающими всю ее фигуру. Длинные русые волосы развевались на ветру. Он летел чуть впереди, держа ее, словно девочку, за руку.

На мгновение она опустила голову вниз.

– Володя смотри, там, внизу, река и снежные торосы. Глыбы прозрачного льда. Гляди, как они сверкают в лунном свете. Они похожи на колотый сахар. А лес?! Смотри, как искрятся в лунном свете деревья. Это же настоящая зимняя сказка, – восхищенно шептала она.

Сквозь звёздную пыль и туманность облаков Глафира видела мреющие газовыми огнями города с золотистыми маковками церквей и часовен. Недалеко от городов тянулись угрюмые и молчаливые села с вереницами обветшалых изб. Лёгкий дымок курился из прокопченных труб и улетал в сизую мглу ночного неба.

– Как тут всё печально, – вздыхала она. – Кажется, что здесь никто не живёт.

– Нет, здесь живут люди… – с улыбкой возражал он.

– Но отчего же тут так тоскливо, будто на погосте?

– Просто они все спят, – отзывался он. – Они даже днём дремлют. Ходят и дремлют. Они не живут толком, а грезят. Каждый о своём.

– Володя, а вон и горы. Откуда они взялись?

– Это Уральские горы, родная. Они очень таинственны и прекрасны в своей первозданной красоте.

– Как так Уральские горы? Они же далеко от Костромы.

– Мы долетели уже до них. Любуйся.

Они немного снизились. Глаша видела каменистые уступы седых, словно пепел вершин, базальтовые курумы, припорошенные снегом. Эти каменные осколки были похожи на окаменевшие реки, петляющие меж высоких скал. Она видела и лесистые склоны, сплошь покрытые старыми соснами и елями. На одном из каменных уступов мягко пробежал красавец