Тьма египетская - Лана Ланитова

эта улыбка была полна такого неземного обаяния, что Глаша в смущении отводила взгляд. Ей казалось, что он читает все ее мысли. Но когда демон начинал улыбаться, она тут же понимала, что перед нею вовсе не Владимир. Что это – совсем другой человек. Человек ли? Боже, временами ей казалось, что она сходит с ума.

«Когда закончится этот сон, я снова проснусь в своей кровати. Там будет все привычно. И жизнь моя вновь потечет своим чередом. Но, боже, как же я потом смогу жить без этого человека? Без его всесокрушающей силы. Он вобрал в себя и образ Володи и множество иных, совсем не известных мне мужчин».

Когда лунный свет падал на его лицо и смуглую шею, Глафире казалось, что во всем мире нет человека прекраснее, чем Виктор. Рядом с ней летел не просто мужчина. Это был прекрасный Аполлон или Парис. Словом она не знала, если на свете слова, могущие выразить весь ее восторг. От избытка чувств, которые переживала ее мятежная душа, Глафира, сама не замечая как, начинала лить слезы.

А он? Он лишь нежно улыбался и целовал ее в мокрые глаза.

– Глафира Сергеевна, ваша душа потому сейчас плачет, потому что вы еще не привыкли к моей силе. И до конца не познали меня, как мужчину.

– Я? Да… А разве это возможно? – спросила она и покраснела.

– Нет пока… – он приложил палец к губам. – Я позже все скажу. Я снова тебе все объясню.

В ответ она протяжно всхлипнула.

– Глафира Сергеевна, я чувствую, что этот полет вас чуточку утомил. Во-первых, сейчас в Европе зима. И к тому же ночь. Мы не станем сейчас вращать стрелками невидимых часов и подгонять наступление утра или приход весны. Оставим сии экзерсисы на потом. У нас с вами еще будет достаточно возможностей, чтобы вдоволь наиграться с пространством и временем. Откровенно говоря, я хотел вам показать многие страны Европы. Слетать к Альпам или в Карпаты. Да, много еще куда. Но сейчас я понял, что моя девочка заснет от обилия впечатлений. Тем паче, что целью этого короткого рандеву является все же не Европа и вообще не проявленный мир. Сегодня я хотел чуть ближе познакомить вас с моим царством. Полетели?

Улыбка тронула ее губы. Она кивнула ему в ответ.

Глава 9

– Тогда закрой глаза и не открывай их, пока я не разрешу.

Глафира так и сделала. На секунду ей показалось, что они вместе с демоном сорвались куда-то вниз. Будто их полет прервался, и они со свистом полетели на землю. Одновременно с этим ощущением появились странные звуки. Это был какой-то глухой и дикий гул. К нему присоединился грохот. Глафире казалось, что где-то совсем недалеко рушатся огромные скалы. А после раздалось шипение, свист и человеческие крики. Где-то залаяли собаки и завыли волки. Послышался клекот птиц. И ко всему этому зловещему многоголосью добавился звон старых колоколов. От страха Глафира зажмурила глаза еще сильнее и втянула голову в плечи. Но в этот самый момент что-то мягкое коснулось ее уха и раздался ЕГО шепот:

– Не бойся, моя любовь. Мы почти уже прилетели. Досчитай до трех и открывай свои глазки.

– Раз, два, три, – медленно произнесла Глафира.

Она открыла глаза и сразу же их зажмурила. Виктора рядом не оказалось. Зато прямо перед собой она увидела сонмище ярких огней. Когда она присмотрелась, то поняла, что это был гладкий, отполированный до блеска, беломраморный пол, в котором отражался, танцевал и множился свет огромной хрустальной люстры, висевшей под высоким потолком. Она подняла голову и засмотрелась на эту диковинную люстру. Та крепилась на витом золоченом кронштейне и походила на букет огромных белых лилий, усыпанных гранеными алмазами. В центре каждого цветка горело несколько свечей, заправленных в золотую оправу. Их свет танцевал в многочисленных гранях так, что мерцающие блики рассыпались искрами по всему залу.

Зал, где стояла Глафира, казался ей огромным. От того места, где она находилась, она с трудом разглядела светлые широкие двери. Стен тоже почти не было видно. В зале было светлее и ярче, чем в самый жаркий летний полдень. Только свет этот струился невесомыми, мягкими и трепещущими потоками. Она стояла на беломраморном полу босая, в той же батистовой ночной сорочке. Она оглядела себя и застыдилась собственного вида. Руки инстинктивно прикрыли полные груди, просвечивающие сквозь тонкую ткань. Нет, ее сорочка была изыскано красива. Всю грудь и ворот щедро покрывало изящное кружево. Такое же кружево украшало и длинные свободные рукава, суженые тонкими манжетами. Но главным было не это. Главное, что под этой сорочкой у Глафиры было полностью обнаженное тело. И даже сейчас ей казалось, что от легкого ветерка ее груди напрягались так, что сквозь тонкий батист проступали острые горошины сосков.

Позади себя она услышала тихие шаркающие шаги. Она оглянулась. Прямо к ней не шел, а катился маленький человек в розовом восточном халате и красной феске. Это был карлик с гладковыбритым лицом, короткими сильными руками и подобострастными глазками. Увидев его, Глаща испытала легкое изумление.

– Здравствуйте, Глафира Сергеевна, – молвил коротышка и низко поклонился. – Меня зовут Овидием. Я слуга господина Виктора.

Глаша была удивлена необычайно низкому голосу карлика.

– Очень приятно, – улыбнулась она. – Какое у вас необычное имя.

– Правда? А в чём вы находите его необычность?

– Мне известно, что в Древнем Риме жил поэт по имени Овидий. Он сочинял целые поэмы о любви.

– Ах, этот… – карлик пренебрежительно хмыкнул. – Он, сударыня, не имеет ко мне ровно никакого отношения. Я, знаете ли, не пишу стихов. Я, как и мой патрон, весьма осторожно отношусь к поэзии, считая истинными поэтами лишь нескольких персон на этой земле. Я не поэт. Мой жребий более прозаичен. Я – кастелян нашего Архонта. А также его слуга и помощник.

– Что ж, быть слугой такого удивительного господина, каким является Виктор, это весьма почетная обязанность, – учтиво произнесла Глафира и сделала едва заметный книксен.

Овидий подлетел к ней ближе и стал на одно колено.

– Сударыня, как же вы умны, – растроганно произнес он. – Позвольте поцеловать вам руку?

Глаша смущенно кивнула. Он клюнул ее холодом длинного носа.

– Я, собственно, принес вам тапочки, – пробормотал он, вставая с колен.

– Что?

– Тапочки. Вы же босы. И мой хозяин велел принести вам мягкие тапочки.

Из-под полы розового кафтана, словно фокусник, Овидий достал красную шелковую подушечку с золотыми кистями, на которой стояли мягкие домашние тапочки. Тапочки эти были очень необычны. Их верх, состоящий