Евианская сталь - Джейн Йолен

Евианская сталь

В пути говорит король Артур:

— У меня нет меча.

— Не беда, — отвечал Мерлин, — тут поблизости есть меч, и, если я захочу, он достанется вам.

Едут они дальше — и видят озеро, широкое и чистое. А посреди озера, видит Артур, торчит из воды рука в рукаве богатого белого шёлка, и сжимает она в длани своей добрый меч.

— Глядите, — сказал Мерлин, — вон меч, о котором говорил я вам.

Тут видят они вдруг деву, по водам к ним идущую.

— Кто эта дева? — спросил Артур.

— Это — Владычица Озера, — отвечал Мерлин. — Есть на озере большая скала, а на скале той стоит прекраснейший из замков, богато убранный. Сейчас дева эта приблизится к вам, и вам надлежит говорить с нею любезно, дабы она отдала вам тот меч.

«Смерть Артура»,

сэр Томас Мэлори

Инис Евалония, Остров Женщин, находится на заболоченной приливной реке Тамор, что сама по себе выглядит, как узкая лента, протянутая меж холмами Мендип и Кванток. Этот островок трудно разглядеть с берега. Кажется, будто сам Мананнан Мак Лир укрыл его плащом.

Едва ли не весь день неровный берег островка прячется в таинственной дымке; лишь в самый полдень, когда падающие строго сверху солнечные лучи просвечивают русло, становится видна некая переправа через стеклянно-прозрачные воды. И потому лишь тем женщинам, что с малых лет впитывали от матерей науку переходить топи по тайным гатям, удаётся пересекать реку в плетёных лодочках, скользящих по солоноватой хляби.

В одиночку или парами приплывают и уплывают они на хрупких судёнышках ради торговли с Дщерями Евы, которые поставили на острове свою священную обитель, живут в целомудрии и чарами сотворяют лучшие клинки, известные человечеству.

Весь остров порос деревьями, но не друидскими дубами-громадинами, что растут вдоль путей в Годни и Мир, и высятся над запутанными тропками к вершине скалистого холма, а деревьями невеликими и женственными: ольхой и яблонями, ивами и ясенями — лиственными приютами для перелётных птиц. И на ярмарке крохотного островка птичье пение сплетается со звоном кузнечного молота.

Но мужчины, покупающие мечи в Инис-Евалонии, никогда не допускаются дальше плетённого из лозы и крытого тростником гостевого дома с молельней. За всё время лишь один мужчина спал там и он — в сущности — всё ещё спит. Но так кончается одна история, что останется нерассказанной и начинается другая.

Женщина с лицом, похожим на мордочку хорька, выгребала к острову, а Элейна понуро разглядывала серые воды. Рядышком на носу лодчонки сидел отец, не шевелясь, сцепив руки и сжав челюсти. Все его слова пока что ограничивались наказом: «Крепись. Дочь вавассора[1] не плачет».

Она и не плакала, хотя, несомненно, жизнь среди чародеек Инис-Евалонии будет совсем не такой, как в полном сквозняков, но родном замке Эскалот. Дома женщины были в чести, но не внушали страх, как Дщери Евы, разве что обладательницы острого язычка, вроде жены конюха или нянюшки Бесс.

Перегнувшись через борт, Элейна попыталась разглядеть отражение — светлую кожу и чёрные волосы, что нянюшка так старательно заплетала утром. Но всё, что удалось увидеть, — скользящая по волнам смутная тень лодочки. Элейна прикусила одну из кос, припомнив, как нянюшка много раз стращала, что однажды изо рта тоже вырастет коса: «И разве какой рыцарь женится на деве, у которой изо рта волосы повылазили, ась?» Элейн почти слышала шепчущий на ухо нянюшкин голос, то острый, словно клинок, то тихий, будто колыбельная. Девушка вздохнула.

Отец перевёл на неё взгляд. Его глаза, бледно-голубые, как выцветшее осеннее небо, полнились болью, а лоб исчертили руны-морщины.

Элейна выпустила косу изо рта и робко улыбнулась; нельзя было его подвести. В ответ на эту жалкую попытку отец тоже улыбнулся и потрепал дочь по колену.

Ветер швырнул ей в лицо речные брызги, солёные, словно слёзы и Элейна наскоро отёрла щёки полою накидки. Когда лодка ткнулась в берег, лицо уже было сухим.

Хорьколицая женщина соскочила с борта судёнышка и вытянула его подальше на песок, чтобы Элейна с отцом высадились, не вымочившись в заиленой воде. Когда они сошли, то встретили двух женщин в серых балахонах.

— Я — матушка Лисанор, — назвалась вавассору та, что повыше. — А вы, верно, Бернард Эскалотский.

Он сдёрнул шляпу и склонил голову.

— А это, — промолвила вторая женщина, взяв Элейну за руку, — наверное, та самая милая Элейна. Идём, дитя. Ты поешь вместе со мной, а ночью поспишь у меня в кровати. Телесное тепло убережёт от любого дурного сна.

— Госпожа… — начал было вавассор.

— Матушка Сонда, — прервала его женщина.

— Матушка Сонда, можно нам с дочерью минуту попрощаться? Она никогда ещё не уезжала из дома, — голос мужчины чуть заметно дрогнул.

— Сэр Бернард, мы находим, что быстрое расставание куда лучше. В письме я советовала вам оставить Элейн на берегу у Шепвика. Здесь — остров женщин. Мужчины появляются тут исключительно на торги. Теперь дом Элейны — Инис-Евалония. Но бояться нечего. Мы прекрасно её обучим.

Женщина легко потянула Элейну за руку и направилась вверх по склону, а девушка без возражений пошла вместе с ней.

Элейна оглянулась лишь раз, уже на вершине подъёма. Отец, со шляпой в руке, так и стоял у лодочки, а за его спиной садилось солнце. Он словно бы светился на фоне сумрачных небес. Элейна тихонько шмыгнула носом, едва не всхлипнув. Потом сунула косу в рот. Та, как пробка в бутылке, закупорила звуки. Без единого слова Элейна зашагала с матушкой Сондой дальше, к внушительному каменному зданию, что угнездилось в лощине посреди острова.

Кузню озаряли лишь языки пламени, вскидывающиеся, когда матушка Геста ногой качала мехи. Крупная женщина, с заметно более мощной правой рукой, Геста явно обращалась с инструментами куда искуснее, чем со словами. Мехи вдруг выдули впечатляющий язык пламени с ярко-голубой сердцевиной.

— Гляди, там. Там. Когда пламя вытянется, как стрела и серёдка наконечника заголубеет, сунь туда клинок, — наставляла она новую ученицу.

Элейна переминалась с ноги на ногу и почёсывала правое плечо, где до сих пор зудел знак Евы. Потом, безмолвно наблюдая за делом, закрутила косичку и сунула в рот.

— Раз за разом ты будешь смотреть, девочка, как я это делаю, — приговаривала ковательница. — Но лишь через год пущу тебя саму попробовать. Пока же смотри, слушай и учись. Евианский клинок состоит из огня, воды и воздуха — огонь, вода и воздух. Вот трое из четырёх компонентов. И