Евианская сталь - Джейн Йолен

— Ох, — выдохнула Элейна.

— И круг девяти матушек читает над клинком слова из «Книги Сияния». Меч вытаскивают из кровавой купели. Потом девушка воздевает клинок вверх и по её руке стекает вода, вливаясь в Тамор, в приливную заводь под сенью высокого холма. Эта девушка должна погрузиться с мечом в воду и сосчитать до девятижды девяти. Затем выставить меч из воды вперёд и вверх, и следовать за ним к свету. Лишь тогда поковка завершится.

— Вира, может, кровь возьмут не больно. Или только чуть-чуть. Матушки очень добры. На третий день здесь я обожглась, а матушка Сондаазала ожог медовой мазью, и даже следа не осталось.

Вира опять отвернулась к окну.

— Это должна сделать сама девушка, при восходе луны. На поляне. В серебряный кубок. И смогу ли, крошка Пай, смогу ли я кольнуть себя в руку ножом, если не переношу вида собственной крови. Всегда, с самых малых лет, от такого я падала без чувств. О, я убиваю пауков и затаптываю змей. Без страха перевязываю чужие раны. Но моя кровь… знай я раньше… знай мой отец… ни за что бы не послал сюда.

Тишину, что наступила после её выстраданных слов, разорвало нарастающее уханье ещё одной совы, обернувшийся воплем, когда птица настигла добычу. Этот вопль словно бы ударил по двум спящим девушкам и они шумно заворочались. Вира с Элейной на минуту неподвижно застыли и даже после перешли на полушёпот.

— А если ты... — начала Элейна.

— Что?

— А если ты вместо своей крови возьмёшь у животного?

— Тогда волшебство не подействует и все это поймут.

Элейна испустила глубокий вздох.

— Значит, я займу твоё место. Добавим мою кровь и тебе не придётся даже смотреть.

Она говорила решительно, хотя от такого предложения её сердечко неистово заколотилось.

Вира заключила Элейну в крепкие объятия.

— Ох, малышка, как же ты обо мне думаешь, если веришь, будто я позволю тебе занять моё место? Но уже за одно это предложение я тебя навсегда люблю.

Элейна не вполне осознавала, отчего это вдруг на душе стало так легко, но улыбнулась темноте. И громко зевнула.

— И о чём я думаю? — выбранила Вира саму себя. — Ты должна спать, малышка, а не куковать тут со мной. Но не переживай. Ты принесла мне утешение. Наверное… — девушка запнулась, но потом бодро договорила: — Наверное, теперь я отлично со всем этим управлюсь.

— Правда? — спросила Элейна.

— Правда, — подтвердила Вира. — Уж поверь.

— Верю. О, да, я верю, — откликнулась Элейна и позволила отправить себя обратно в постель, где сразу уснула и приснился ей облачённый в белую рубаху ангел с длинными тёмными косами, который пропел: «Истинно, истинно», начертал на лбу и груди Элейны кроваво-красный крест и усадил её, всё ещё улыбающуюся, в чудесную барку, обитую шёлком.

Даже если той ночью Элейна ещё плакала, то не просыпалась и утром даже не вспомнила.

Наутро наступил первый день Вириного труда над клинком и эта весть разбередила весь островок. Девять матушек, поручив обычные хлопоты прислужницам и послушницам, торжественно прошагали до кузницы, где выстроились кольцом вокруг огня.

Виру, в белой мантии с надвинутым на лицо капюшоном, в свой час привели туда же провожатые — две матушки, которым выпал жребий. Они направились к кузне по Стальному Пути — извилистой тропке, обрамлённой речными окатышами.

Пока Вира шла, она не замечала гомона птиц, приветствующих её с ветвей расцветающих яблонь. Даже не взглянула на стайку вьюрков, вспорхнувших впереди желтокрылым облачком. В голове у девушки звучал лишь напев меча.

В воде остуди,

В горне раскали,

На ковало положи,

Молотом откуй.

Вира старательно представляла все детали меча: рукоять и клинок, сильную и слабую части, навершие и лезвие, поперечину и эфес. Раз за разом повторяла, что нужно сделать. Думала обо всём всё, кроме крови.

Затем перед ней распахнулась дверь, Вира шагнула туда и скрылась. Девушки, которые выглядывали из-за деревьев, словно птички, в один голос вздохнули.

— На следующее полнолуние придёт твой черёд, — шепнула Нок Вушке. Та криво ухмыльнулась. Пять девушек из другой спальни прибавили молчаливые догадки, вырисовывая пальцами в воздухе свои скудные выдумки. И долго ещё, когда прочие девушки уже вернулись к хлопотам по дому, Элейн оставалась там, словно пустив корни. Она смотрела на кузницу, но могла только гадать по дыму, выходящему из трубы на крыше.

В воде остуди,

В горне раскали,

На ковало положи,

Молотом откуй.

Матушки пели в совершенном единогласии, молитвенно сложив руки на передниках одеяний. Когда напевы смолкли, вперёд шагнула матушка Арджента и ласково откинула капюшон Виры.

Волосы девушки, освобождённые от гнёта, взметнулись, словно крохотные чёрные стрелы из множества луков и тёмные пряди окружили лицо.

«Это дитя, поистине, восхитительно», — подумала Арджента, но заговорила бесстрастно.

— Дочь моя, — сказала она, — металл благодарен нам за удары, ибо делается лишь крепче. Так и мы сами, закаляясь, превращаемся в женщин стали. Станешь ли ты одной из нас?

— Да, матушка, — прозвучал тихий ответ Виры, — стану.

— Тогда ты должна отлично ковать. Ты должна влить свои пот и кровь в этот меч, чтобы увидевшим его и получившему явилось исключительное качество — евианская сталь.

— Да, матушка, волью.

Матушки шагнули назад и лишь Геста — вперёд. Она помогла Вире снять мантию, и девушка одеревенело застыла в новенькой кузнечной одежде — полукафтане и штанах. Волосы девушки Геста сплела в одну косу, столь туго перевязав её золотистым шнурком, что у Виры выступили слёзы. Она заморгала, но не издала ни звука.

— Поименуй свои инструменты, — велела Геста.

И Вира начала именовать. Она указывала на каждый инструмент, висящий на стене и бубнила:

— Вершник, сподок, плющильный молот, поперечный задок, круглый вышник, круглый нижник, зубило, пробойник…

Перечисление продолжалось, но оно занимало Виру лишь наполовину. Первый день ковки оказался просто забавой, эти вещи она запомнила в первые же недели на Инис Евалонии и никогда не забывала. Сейчас проверялись знания в голове. На второй день проверят знания рук. Но на третий день… девушка на миг запнулась, подняла взгляд и увидела, как блестят глаза Гесты, устремлённые прямо на неё. Впервые до Виры дошло, что старая ковательница надеется на её провал, неудачу. Это поразило девушку. У неё и мысли не возникало, что та, о ком она почти и не думала, может желать ей зла.

Вира одарила Гесту притворной улыбкой, сосредоточилась на перечне и завершила его без ошибок.

Круг девяти закивал.

— Теперь спой нам о цвете