Обучение в Тени - Бенедикт Джэка

Я облокотился на перила, когда послеполуденный свет сгустился до сумерек. Деревья Хита закрывали мне вид на закат, но я мог различить желто-серое западное небо, переходящее в бледно-голубое вдали и темно-синее прямо над головой. Высоко на западе самолет чертил инверсионный след; когда я наблюдал за ним, он коротко блеснул красным, когда заходящее солнце отразилось от его нижней части. Далеко на юге облака образовывали едва заметную линию над верхушками деревьев. Шум лондонского уличного движения был заглушен ветвями, и все было тихо.

Если бы полгода назад вы спросили меня, как я отношусь к своей матери, я бы, наверное, пожал плечами. Тот факт, что она ушла, когда мне был год, беспокоил меня в подростковом возрасте, но исчезновение отца три года назад и последовавший за этим каскад проблем вытеснили эту мысль из головы. У тебя просто нет времени на подобные размышления, когда беспокоишься о том, как заплатить за квартиру, сохранить работу или справиться со всеми остальными мелкими чрезвычайными ситуациями, которые возникают, когда живешь без страховки. Если бы кто-то потребовал от меня ответа, я, возможно, сказал бы им что-нибудь, чтобы они отвязались, что-нибудь о том, что меня это не очень беспокоит. И я даже мог бы сделать это убедительно.

Но это была бы неправда. Это беспокоило меня. Мелочи, проблески, которые видишь изо дня в день. Матери, забирающие детей из школы, сцены по телевизору с мальчиками и их родителями. Я не говорил об этом - какой смысл? - но это отсутствие всегда присутствовало, оставаясь небольшим тихим фоном для остальной моей жизни.

А потом, пять месяцев и три недели назад, я встретил Чарльза Эшфорда. Моего дедушку, хотя тогда я этого еще не знал. Он сказал мне, что моя мать специально держалась в стороне и что я должен понять намек и поступить так же.

Я сказал матери, что хочу поговорить с ней, и это было правдой. И я говорил себе, что хочу спросить ее, не может ли она помочь мне найти отца, и это тоже было правдой. Но на самом деле я хотел, чтобы она сказала мне, что все, что сказал дед, было ложью.

На небе забрезжили первые звезды, когда послышалось шуршание обуви по гальке. Подняв голову, я увидел, как из тени на дальнем конце моста появилась фигура. Мама вышла на свет, пересекла мост и остановилась на небольшом расстоянии от меня, изучая.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. На моей матери было длинное пальто с поясом, которое последние лучи заходящего солнца окрашивали в пурпур и золото. Длинные светло-каштановые волосы, тщательно расчесанные, струились по ее спине, а голубые глаза смотрели на меня с растущим смущением.

"Не нужно так пялиться", - наконец сказала она со смущенным смешком. "Можно подумать, ты меня никогда раньше не видел".

"Вроде как и не видел", - сказал я ей.

В ее глазах мелькнуло что-то похожее на чувство вины, но в тот же миг исчезло. "Что ж, - сказала она, глубоко вздохнув. "Почему бы тебе не пройтись со мной?"

Я спрыгнул с бордюра, и мы стали медленно идти вместе, следуя по тропинке, которая ответвлялась от моста и бежала вдоль берега пруда. Теперь, когда мы оказались бок о бок, я понял, что мама на самом деле ниже меня ростом. Не знаю, почему это стало для меня неожиданностью, но это так.

"Ладно, сначала о главном", - сказала она. "О том, что ты сделал в субботу? Никогда больше так не делай".

Я посмотрел на нее, удивленный и обиженный.

"Мы все еще можем разговаривать", - уточнила мама. "Только не на людях".

"Почему нет?"

"Это опасно".

"Почему опасно?" Я не мог сдержать раздражения в голосе. Это было первое, что она хотела сказать?

Мама начала отвечать, потом остановилась. "Ты сердишься на меня, не так ли?"

Я не ответил.

Мама вздохнула. Внезапно она показалась мне старше и более уставшей. "Мне очень жаль", - сказала она. "Я столько раз планировала этот разговор. Я не хотела..." Она запнулась.

"Не хотела чего?"- спросил я, когда она не продолжила.

"Ты не знаешь всей истории", - сказала мама. "Есть причины, по которым мы не можем просто пойти и посидеть в кафе. И почему мне пришлось держать между нами некоторую дистанцию".

Это привлекло мое внимание. Это было так близко к тому, что я надеялся услышать. "Тогда расскажи мне всю историю", - попросил я. "Расскажи мне о причинах. Вместо того чтобы просто..." уйти и больше не возвращаться.

"Тебе нужно узнать очень многое", - сказала моя мама. "И тебе будет нелегко. Но это очень важно, и от того, что я тебе сейчас расскажу, будет зависеть многое в твоей жизни. Поэтому ты должен пообещать мне быть терпеливым. Хорошо?"

В этот момент я готов был пообещать ей практически что угодно. "Хорошо".

Мама повернулась, и мы снова начали идти, медленно продвигаясь по тропинке. Мы спустились к краю пруда; на мутной поверхности плавали кувшинки, а позади, в темнеющем небе, возвышались красные арки моста. Моя мать помолчала еще с минуту, потом начала:

"Наш Дом - твоя семья - старый, но большую часть своей истории он не имел большого значения, - сказала мама. "Дом Эшфордов берет свое начало в Кенте. Там находятся семейные земли, на окраине Норт-Даунс, долгое время мы жили именно там. Просто копошились в старом родовом поместье, живя на доходы от единственного колодца Света класса "В", который был у нас со времен Карла Второго.

"Все изменил мой дед Уолтер Эшфорд. Он участвовал во Второй мировой войне, а затем остался в Западной Германии на период восстановления. Многие люди сколотили там свое состояние, и дедушка был одним из них. Когда в пятидесятые годы он вернулся в Англию, у него была жена-немка и титул владельца небольшой империи Колодцев. И в течение следующих сорока лет он использовал это, чтобы превратить дом Эшфордов в Благородный Дом с местом в Совете.

В некотором смысле, именно с этого и начались проблемы. В Великобритании есть множество маленьких старых Домов, до которых никому нет дела. Но как только вы становитесь Благородным Домом, люди начинают обращать на вас внимание. Были разведывательные экспедиции, нападения. Большинство из них нам удалось отбить". Мама на мгновение замолчала. "Большинство из них".

Я вопросительно посмотрел на