Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

графа дураком, и сожалею, что барон посчитал дураком меня, господин маршал. Так что вы сами справитесь у графа. Тем более что, оказывается, восстания нет и все дело просто в том, чтобы погостить у графа. Он уже сам согласен стать во главе сил, которые собрал барон Газан. Его надо только подтолкнуть при личной встрече. Ничего сложного, господин маршал, с вашими-то умениями вы его убедите во всем, что вам угодно. Я же, к сожалению, такими талантами не обладаю, туповат, простите за откровенность.

Маршал сидел не в силах выразить свое отношение словами, он открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Наконец, он сумел взять себя в руки.

— Да, сэр Антей, я знал, что с вами сложно разговаривать. Вы умеете усложнить дело так, что его трудно будет распутать. Не скрою, мы опасаемся, что граф не захочет стать лидером альянса, и для этого его нужно убедить. Вас избрали потому, что вы новичок и он вас не знает. Остальных он и слушать не будет…

— Двести золотых монет, маршал, — перебил его Антон. — И я поеду. Чем дольше вы отказываетесь передать мне деньги, что вам передал барон, тем выше у меня желание назначить сумму моих услуг больше. Скажем, двести пятьдесят монет.

Маршал выпучил глаза и скоро сдался.

— Я прикажу принести мой саквояж, — проблеял он. — Я дам вам двести монет. Не думайте, что это то, что приготовил барон. Я дам мои деньги…

— Не надо, господин маршал. Оставьте их для себя в почетном деле привлечения графа Мольта в качестве союзника. И, клянусь вам, я почту за честь получить деньги, всю сумму, только от барона, а не от вас. Мне не нужна такая жертва, это будет урон моей чести. Чтобы потом говорили обо мне как о жадном человеке. Я поеду к барону и лично обращусь к нему с просьбой.

Маршал был загнан в угол, он пошамкал губами и произнес, став красным, как вареный рак:

— Не надо ехать, вся сумма у меня с собой, сэр Антей. И она от барона. Я просто хотел проверить вас и вашу твердость в этом вопросе. Вы ее проявили, и я рад вам передать всю сумму.

— Напишите мне расписку, что деньги, все двести золотых монет, от барона, господин маршал.

— Расписку? Какую расписку? Зачем?

— Затем, что я не хочу потом услышать слухи, что я вымогатель. Или я поеду к барону и прямо спрошу, сколько он мне выделил на посольство. Да, я так и сделаю.

— Не надо, сэр Антей, я привезу вам двести пятьдесят монет золотом, — поспешно заговорил маршал.

— Вот это другое дело, господин маршал, прикажите подать монеты.

— А расписку мне дадите? — спросил в ответ маршал.

— Вы сомневаетесь в моей честности? — выпрямился Антон.

— Нет, — тут же ответил маршал и поспешил встать. — Мы люди чести. Я за деньгами, сэр Антей.

Когда он ушел, Антон хмыкнул:

— Тоже мне, люди чести. Жулики, вот вы кто.

Маршал не стал задерживаться и, поспешно распрощавшись, покинул замок.

— Вы чему-то радуетесь, милорд? — спросила его Франси, увидев, каким довольным был Антон, когда провожал маршала.

— Так есть чему радоваться, Франси. Нам дали двести пятьдесят золотых монет.

— За что? — оторопела Франси.

— Это секрет. У тебя же тоже есть секрет.

— Какой секрет, милорд? Нет у меня от вас секретов, — поспешно ответила Франси.

— Ой ли, Франси, как мужу в глаза будешь смотреть?

— О чем вы, милорд? — понизив голос, спросила Франси.

— Я о Карреде.

— Ах, этот… разболтал, старый пень…

— Нет, я сам застукал вас в трапезной, спустился вечером выпить настойки, и так уж получилось, что стал свидетелем. Пришлось Муаните для меня греть постель.

Франси зарделась.

— Я всю жизнь жила с нелюбимым, милорд.

— Франси, я не против, главное, чтобы между вами всеми — тобой, Карредой, Флапием и Муанитой — не было ссор и всего того, что следует за изменой.

— Не будет, милорд. Моему мужу все равно, что я делаю, лишь бы напиться. Он давно уже негоден как мужчина…

— Ладно, разбирайтесь сами, но мой секрет я не скажу. Где наш новый рыцарь?

— Поел и отправился в казарму, туда его Сильтак определил.

— Нет, Франси, из него мы будем делать благородного господина, пошли кого-нибудь и приведи его сюда. Пока поселим со мной внизу, я там поживу и поучу его науке рыцаря. Ты приготовь для него полный доспех.

— Да где мы возьмем его, он же великан.

— Вот и надо переделать рыцарский доспех. Кузнец у нас есть, пусть снимет мерки и начнет работу, времени у нас мало. Только не давай ему доспехи рассветных, но и бедный доспех не надо давать, он мужчина представительный. — И, рассмеявшись одному ему понятной шутке, Антон встал. — Я вниз, Франси, в подвал, — и запел «Все могут короли…»

Ждать непомерно высокого горца пришлось недолго, он зашел, пригнув голову, и басисто спросил:

— Ты звал меня, вождь?

— Звал. Заходи. Садись на скамью, это единственное, что тебя выдержит. Слушай меня внимательно, Белигар. Твоя жизнь круто изменилась. Теперь ты мой рыцарь, и я буду обращаться к тебе сэр Белигар Могучий. Ни одна лошадь тебя не выдержит, да ты и ездить на лошадях не умеешь, поди.

— Не умею, вождь, — без тени смущения отозвался Белигар.

— Называй меня сэр Антей, мы теперь с тобой почти ровня. Благородные люди. Я твой лорд, ты служишь мне своим оружием, за это я плачу тебе жалование, положу два золотых империала в тридцать дней.

— А можно три? — тут же выпалил горец.

— Можно, но для этого нужно постараться послужить и быть полезным. Скоро мы уедем. Поедем к графу Мольту, ты посмотришь кусочек просвещенного мира. Как ты хотел. Тебе подберут доспехи и оружие тебе под стать, но я хочу знать, каким оружием ты лучше всего владеешь?

— Топор, копье, палица.

— Хорошо, я дам тебе рунный топор. Пока, на время. Посмотрим, как ты им владеешь. Если покажешь себя хорошо, то получишь его от меня в подарок.

— А что надо делать? — подался вперед Белигар.

— Ты видел старика в волчьей шкуре?

— Это тот, что воняет псиной?

— Он самый.