Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— Не могу знать, господа озаряющие.

— Павел, ты играешь с огнем.

— Господа озаряющие, я вам сказал, что у вас нет надежной охраны и ваши документы легко украсть. Вы сами видите, что это так? У вас есть наемники, которые вас охраняют, пусть они ответят, где документы.

Оба озаряющих тупо смотрели на Егорова. Они не понимали, что делать: он не крал, но обещал их украсть, документы пропали, и он якобы ни при чем.

— Кого ты подговорил украсть документы? — тихо, с угрозой спросил Рудольф, и Егоров невозмутимо ответил:

— Вы мне угрожаете, господин озаряющий?

— Пока только спрашиваю.

— У нас был договор, что мне ничто не угрожает. По поводу того, кто украл, нужно смотреть, кто тут был, а был тут господин огнеборец Фирташ, может, он что видел, или… — Егоров сделал многозначительную паузу.

— Что или? — спросил Чаг. — Где документы, Павел?

— Мы ходим в своих рассуждениях по кругу, господа озаряющие. Если ваши наемники не могут найти преступника, поручите это дело мне.

Рудольф громко и раздраженно засопел:

— Я бы тебя, Павел, убил, но ты скоро станешь рыцарем, просто скажи, где документы, и на этом мы забудем, что произошло.

— Забывать нельзя, господа озаряющие. Среди тех, кто тут живет и служит, есть предатель, и его надо найти.

— В карцер его, — разъярился Рудольф, — пытать!

— Мы не можем, — перебил его Чаг. — Павел, иди и скажи, чтобы тебя посадили в карцер.

— Нет, господа озаряющие, этого не будет. Вы обещали меня не наказывать. — Озаряющие, понимая, что все так и было, вновь как бараны уставились на Егорова.

— И что ты предлагаешь нам делать? — сдаваясь, спросил Чаг.

— Я предлагаю заставить наемников искать преступника.

— Да они не найдут! Это тупые бараны, — разъяренно закричал Рудольф. — Кроме как махать мечом, это стадо ничего не умеет…

— Вот я то же самое вам вчера говорил: у вас ужасная система безопасности. Любого можно подкупить и украсть все, что плохо лежит, а у вас все лежит на виду.

Понимая, что они попали в замкнутый круг, озаряющие сдались.

— Павел, ты считаешь, что господин Фирташ должен знать, кто украл документы?

— Я полагаю, что его могли подкупить или обмануть, или эта кража подстроена, чтобы выставить вас, господа, в не лучшем свете… Может, его кто из вас обидел?

Рудольф замер с открытым ртом, слова, которые должны были вырваться из его рта, застряли там. Он захлопнул рот и медленно перевел взгляд на Чага. Оба поняли, что Павел где-то был прав. А Егоров знал — огнеборец был из другого ордена, между озаряющими и огнеборцами всегда было соперничество, и подставить озаряющих под неприятности среди огнеборцев считалось почетным делом. Павел видел, как заработали мозги у Рудольфа, его мимика много ему сказала. И Рудольф, не сдерживаясь, произнес:

— Фирташ знал, что Павел будет красть документы. Он их украл и хочет свалить на Павла. А ты, Павел, или очень хитрый и заранее просчитал такой ход событий, или в сговоре с Фирташем.

— Давайте пытать Фирташа, — набравшись смелости, предложил Егоров.

— Ты сумасшедший, это невозможно, надо договариваться, — брякнул Рудольф.

— Господа озаряющие, надеюсь, вы поняли, что охрана у вас из рук вон плохо налажена и вы уязвимы перед шпионами противника. Антей Алуринский прекрасно это понимает и может воспользоваться своими знаниями.

— Это вряд ли, — недовольно ответил Рудольф, — он скоро будет наш. И тоже рыцарь Рассвета, но ты прав, даже свои могут подставить и навлечь неприятности…

— Господа, ваши документы не украдены, они вот тут, — Павел подошел к шкафу, открыл его и вытащил кипу бумаг и свитков, положил на стол перед ошеломленными озаряющими. — Ничего не пропало, но я вам показал, как вы уязвимы. Ну что, вы примете мое предложение?..

* * *

На следующее утро Антон, не откладывая дела в долгий ящик, вместе с Сильтаком и Карредой отправился к зимовке племени, в котором он стал вождем. Это племя он разместил на границе своих земель. Приграничной крепостью стало укрепление, построенное ими ранее. Южнее расположилось само племя в удобной лощине, где протекала речка и впадала в небольшое, но красивое озеро с незамерзающей водой. Из-под земли били горячие ключи, и даже зимой в нем можно было купаться.

По дороге Антон под впечатлением вчерашней ночи решил завязать разговор со стариком. Хотя какой он старик. Карреда не выглядел старым. Крепкий, по-мужски красивый мужчина. В неизменной шапке с волчьей мордой и плаще из шкуры волка. Как герой из приключенческого кинофильма. Правда, когда шкура намокала, от нее невыносимо несло псиной, но, видимо, горцу это не мешало.

— Странное у тебя имя, Карреда, не как у горцев, ирладов, — произнес Антон.

— А я не ирлад, — ответил старик, — я из народа ломбардов. Мой отец был королем королевства Ламборджини на Пиренейском полуострове. А мать эгейкой. Я-то родился последним сыном у престарелого отца. С детства был очень умный и сообразительный, еще знал будущее наперед. Вот однажды отец меня позвал и говорит:

«Сын, к нашим границам подходят франки. Ты зришь будущее, мы победим или надо мириться?» Я ему сказал, что на поле боя он победит. Но хитрые франки разделились, одна часть войска пошла в обход по горам и напала на столицу нашего королевства. Меня и мать взяли в плен, потом продали имперцам. А отец ту битву выиграл.

Когда вернулся, то пришел, можно сказать, на пепелище, но недолго горевал, хитрым был, взял и помер. Оставил наследство, разоренное, старшему сыну от имперки. Меня же и мою мать подарили императору, отцу Домициана, и ему сказали, что, мол, я предсказываю будущее. Вот он меня позвал, значит, и спрашивает: «Правда ли, что ты можешь предсказать будущее?» Я ему отвечаю: «Правда, ваше величество». Он говорит: «Что будет с империей после меня?» Я ему прямо и ответил: «Поссорятся Домициан и Домиция, и империя разделится». Вот…

Антон слушал раскрыв рот, а Сильтак покачал головой и смеясь произнес:

— Ну и горазд же ты, Карреда, врать, только недавно ты рассказывал совсем другую историю о своей жизни.

— И что, я не говорил, что был умным и рассудительным? Не говорил, что имел