Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— Постойте, вождь, сэр Антей, как он может быть сыном и братом короля одновременно?

— Он сын умершего короля и брат нового короля.

— Понял, и что?

— Ты при нем будешь телохранителем, это очень почетно — быть рыцарем брата короля. Я его приютил, а ты был при нем. Ты будешь больше молчать, если тебя будут спрашивать, и, если не знаешь, что говорить, просто отмалчивайся. Про старика и себя ничего не говори, делай таинственное лицо и молчи. Когда человек молчит, он может показаться умным. Если тебя будут задирать, просто бей в морду, я так делаю, и меня побаиваются. Оружие применяй, если будет турнир. Ты будешь биться на поединке тем оружием, которым лучше всего владеешь, понял?

— Понял, — живо ответил Белигар. — Это просто. Я умею притворяться. — И широко улыбнулся.

— Хорошо, это пригодится. Еще — если тебя будут вызывать на поединок, то ты выбираешь оружие, если ты вызовешь кого на поединок, то оружие будет выбирать твой противник. Дело в том, что в основном задираются мечники и мастера меча. Они, типа, самые умелые бойцы, таким просто бей в рожу и говори, что с хамами так и надо обращаться. Благородные люди не устраивают ссоры на пустом месте. Запомнил?

— Запомнил, это несложно, — ответил Белигар. Антон заметил, что этот горец не был тупым, несмотря на рост и силу, он впитывал слова как губка и имел отменную память.

— Сейчас ты останешься здесь, будешь спать вон в той комнате, я в этой, завтра начнешь тренироваться.

— А можно пожрать, вождь, сэр Антей.

— Я тебе не вождь, Белигар, забудь, что жил в племени. Теперь ты благородный рыцарь, и повадки у тебя должны быть благородными. Надо говорить: «Я хочу поесть, сэр Антей, не соблаговолите ли составить мне компанию?»

Белигар встал, пригнулся под сводом подвала и обратился к Антону:

— Сэр Антей, что-то я проголодался, не соблаговолите ли мне составить компанию? — При этом у него получилось легко, ненавязчиво и вполне естественно.

— Конечно, сэр Белигар, почту за честь. — Белигар от удовольствия зарделся.

— Хорошо быть благородным человеком, сэр, не надо готовить еду, не надо бегать за дичью…

— Вот тут ты ошибся, рыцари проводят время в тренировках, в войнах и на охоте. Ты медведя убивал?

— С десяток, — хмыкнул Белигар. — Но готовое есть лучше.

— Это да, пошли, сэр, поедим и выпьем. Сдается мне, у вас большое будущее.

Они вышли из подвала и поднялись в трапезный зал. Там протирала посуду Франси, посмотрела на двух мужчин и слегка усмехнулась.

— Франси, нам перекусить и выпить, — распорядился Антон. — Знакомься, это рыцарь Белигар Могучий, он телохранитель сына короля ламбордов Карреды.

У Франси чуть не выпала тарелка из рук, но она быстро справилась с удивлением и, поставив тарелку в комод, произнесла:

— Такому могучему рыцарю перекус на один зуб. Есть пироги, мясо холодное, колбаски, могу пожарить яичницу.

— Пожарь, благородная женщина, — ответил Белигар. — Всего-то десяток яиц.

— Всего-то? — приподняла бровь Франси. — Я поняла вас, милорд, вы сына короля звать будете?

— А он здесь? — спросил Антон.

— Здесь, милорд, вместе со своей невестой.

— Ее звать не надо, — ответил Антон. — А лорда Карреду зовите.

Лорд Карреда вышел в одежде, что осталась от названого отца Антона, Робарта, и если Антон выглядел в этой одежде смешно, то на Карреде одежда сидела как влитая и подчеркивала его аристократичность. Полосатые штаны и сапоги (причем те самые, что он продал работорговцу и они вернулись обратно, только теперь отремонтированные). Бархатный камзол с разрезами на рукавах, белая шелковая рубаха, пояс с серебряной застежкой и кинжал дополняли его наряд.

— Карреда, ты выглядишь как настоящий аристократ, — не сдержался Антон. Старик приподнял бровь и спросил:

— Вы хотите меня оскорбить?

— Нет, Карреда, я восхитился. Познакомься с благородным рыцарем Белигаром Могучим, он был твоим телохранителем, теперь служит мне как рыцарь. Как беглого сына короля ломбардов, я вас приютил у себя и с вами отправлюсь к графу Мольту решать некоторые важные политические вопросы.

Карреда сел, посмотрел на обалдевшего «телохранителя» и произнес:

— А еще говорят, что я врун. Франси, принеси господам выпить. — И, к удивлению Антона, женщина метнулась на кухню молнией и тут же принесла кувшин своей настойки. Причем это была какая-то особенная настойка, запах от нее шел такой, что потекли слюнки у всех.

Антон только покашлял и произнес:

— С кем поведешься, от того и наберешься.

— Это я вижу, милорд, у вас уже столько благородных господ, что вы готовы стать бароном, не меньше.

Антон, не улыбаясь, ответил:

— Это моя цель, Карреда, и ты мне в этом поможешь. И он тоже, — Антон кивнул на Белигара, который тянул воздух носом, как пес, и вдыхал аромат, исходящий из кувшина. — Наливай, Белигар. Ты среди нас младший, — распорядился Антон. Но Карреда поднял руку:

— Не спешите, милорд. Франси, поухаживай за господами. — И та быстро стала наливать им в серебряные кубки свою исключительную настойку.

Глава 15

С глубокой осени до поздней весны королевство Кемерстат погружалось в особое состояние. Жизнь здесь словно замедлялась, превращаясь в тихий, почти мистический сон. Городские улицы пустели, словно под действием чар. Люди, привыкшие к кипучей деятельности, теперь предпочитали проводить время в уютных домах, укутавшись в теплые пледы и наслаждаясь теплом очага.

Замки лордов тоже погружались в сонливую тишину. Стражи у ворот становились менее бдительными. Залы, где когда-то кипели политические дебаты и торжественные приемы, теперь выглядели заброшенными. Лорды предпочитали проводить время в попойках и в погоне за служанками.

Природа Кемерстата тоже впадала в спячку. Леса и поля покрывались плотным снежным покровом, который сверкал на солнце, как тысячи маленьких алмазов. Реки и озера замерзали, превращаясь в гладкие зеркала, отражающие бескрайнее небо. Птицы улетали на юг, оставляя за собой лишь шелест ветра и редкие крики ворон.

В воздухе витал особый запах — смесь свежести морозного утра и теплого древесного аромата топящихся печей. Этот запах напоминал жителям Кемерстата о том, что впереди их ждет пробуждение, новые надежды и мечты. И хотя зима казалась бесконечной, все знали, что