Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— Как знать, милорд. Хотя тайно презирают, но считаются с их силой.

— По нашим королевским меркам на кого они сойдут?

Аристофан пожал плечами:

— Трудно сказать. Их принимают как знать. То есть как новых знатных подданных, которых вы приняли под свою руку. Но вам надо иметь договор, подписанный их рукой, скрепленный вашей печатью, и нужны представители этих племен для подтверждения своих слов, тогда, возможно, вы сможете претендовать на место барона, милорд. Четыре племени — это достойно. Меня возьмете с собой? Я слышал, вы отправляетесь в поездку.

— Возьму, Аристофан, я вижу, ты не чураешься приключений.

— Нет, милорд, заскучал я.

— Хорошо, отработайте биографию сына брата короля ломбардов, а я пошел составлять договор. И спасибо, Аристофан.

— Вам спасибо, милорд, — улыбаясь, ответил ученый грек.

Уже выходя, Антон услышал голос Карреды:

— Аристофан, без настойки Франси мы это дело не осилим, нам нужно вдохновение…

К поездке к графу Мольту в Кинсбрук Антон готовился основательно: взял представителей старейшин всех племен, десять воинов-телохранителей из горцев, переодев их в доспехи из своих запасов, но оставив им юбки. Дал коней, на которых они отлично умели ездить и без стремян. Луки, топоры, копья. Парни были на седьмом небе от счастья: сражаться им не придется, а вид имели такой, что сразу видно — дикари.

Прибыл рыцарь Шевальгон, что проводил время в Овельхольме. Антон посмотрел на опухшее лицо воина и покачал головой.

— Все жалование, сэр, прогуляли или еще что осталось? — разглядывая понуро стоящего рыцаря, спросил Антон. Он платил рыцарям по два золотых в месяц, так было принято, и как премию добавлял еще один на загулы. Но он уже понял, что местное рыцарство неудержимо рвется в бой и на пьянку. Еще в бордели за продажной любовью.

— Ничего, сэр Антей, не осталось, — потупил глаза рыцарь. — Я еще немного остался должен.

— Да-а? А кому, если не секрет, и сколько?

— Купеческой гильдии Овельхольма, сэр, — произнес рыцарь и, подняв голову к потолку, стал внимательно рассматривать балку, потемневшую от времени.

— А что, вам гильдия доверяет?

— Не мне, сэр. Вам.

— Мне? Почему мне?

— Вы выступили моим поручителем, сэр, — продолжая рассматривать потолок, ответил рыцарь.

— Да-а? — еще больше удивился Антон. — Не помню такого, но допустим. И что, вы заложили меч, комплект рыцарского снаряжения или коня?

— Нет, сэр, мне дали под честное слово.

— Вам поверили на слово? — Антон был так удивлен, что даже не пытался это скрыть.

— Не мне, сэр, вам. — Тут Антон окончательно оказался сбит с толку.

— А почему мне? — спросил он.

— Я сказал, что вы отдадите за меня долг. Там еще немного набежало сверху…

— И что, гильдия купцов вам поверила, что я отдам за вас долг? — поинтересовался Антон.

— Да, сэр, у вас в Овельхольме огромный авторитет, вам верят на слово. Я сказал, что вы мой сюзерен и расплатитесь за меня.

— Ладно, опустим этот момент. А сколько я должен отдать за вас?

— Пять золотых монет, сэр Антей, и один сверху.

— То есть все шесть. Вы прогуляли все свои деньги и еще влезли в долги на пять золотых.

— Да, сэр, сейчас зима, и, ну сами понимаете, мое жалование тратить будет некуда…

Антон, задумчиво разглядывая рыцаря, размышлял.

«Ну а что я хотел? Рыцари живут как бабочки: одно лето. Если не убили в схватке — то будет тратить заработанное и гулять. Жизнь коротка, будущего у них нет, а стать владетельным лордом мало кому удается. Вот они и прожигают жизнь. И стоит ли из них плодить лордов на своей земле? Вот этот рыцарь не будет заботиться о своем наделе, он прогуляет все. И надо, стало быть, выбирать лордов более тщательно, чем раньше. А что с этим оболтусом делать? Он и так у меня в долгу».

— Сэр, вы понимаете, что вы у меня в долгу? — спросил Антон. — Вы должны мне за меч, за доспехи и рыцарского коня, я вам, несмотря на это, плачу жалование. И вот, что я думаю. Конечно, мне придется оплатить за вас долг. Это дело моей чести, и вы этим бессовестно воспользовались, не спросив меня.

— Вы мой сюзерен! — воскликнул рыцарь.

— Да-да, я понимаю, что обязан вас защищать. Но разве в кодексе рыцарства написано, что я должен оплачивать ваши загулы? Я вас купил. Вы, по сути, мой раб, сэр Шевальгон. Не смотрите так на меня, это правда. Я вас продам и покрою часть издержек.

— Вы не посмеете…

— Посмею, Шевальгон. У меня на вас осталась купчая.

Рыцарь застыл как истукан, но затем опомнился:

— Милорд, я понимаю, что был неправ, но я отслужу, я все готов сделать, чтобы получить ваше расположение…

— Да-а?.. — Антон задумался. — Тогда я спрошу вас, не будет ли урона вашей чести, если вы скажете, что знаете рыцаря Белигара как отличного товарища и рыцаря.

— А кто это?

— Это неважно.

— Как неважно, я должен знать, о ком говорю. Я же поручусь за него…

— Он достойный воин, Шевальгон. Вам недостаточно моего слова?

— Э-э… достаточно, сэр Антей. Если вы говорите, что он достойный воин, то я вам искренне верю.

Антон задумчиво стоял, потупив взгляд и обдумывая, как использовать Шевальгона.

— Сэр Шевальгон, я прощу вам ваш долг и оплачу его, но от вас потребуется многое.

— Все, что захотите, сэр Антей, вы человек чести и не заставите меня поступиться своей честью.

— Вы ей уже поступились, так что оставим высокопарность в стороне, Шевальгон. Я еду к графу Мольту с наказом барона Газана: привлечь графа на сторону Заката и убедить его стать во главе воинства, которое окажет сопротивление Рассвету. — Глаза рыцаря стали как у рака. Он вытаращился на Антона и часто моргал. — Вы поедете со мной и будете в рыцарской среде рассказывать о том, что у вашего лорда под рукой четыре племени горцев и четыре сотни воинов. И поверьте, это все правда. По дороге вы со многими познакомитесь. И вам надо будет находить знакомства в рыцарской среде