Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

типа «принцесска влюбилась, подлил вино императору». Все должно быть просто и понятно, как в жизни бывает, кроме победы над великаном. Эту историю оставить, тем более что ее подтвердил сам Белигар.

— Да, — веско ответил Белигар. — У меня и оружие этого бойца осталось, хотел кожу с него снять, уж больно она черная, но не дали, унесли погибшего.

Антон в упор уставился на Белигара и произнес:

— Вижу, это заразно, но главное — не перегни с враньем, Белигар.

— Сэр Антей, что-то я проголодался, не составите ли мне компанию? — важно произнес Белигар.

— Нет, Белигар, и тебе хватит жрать, почту за честь проводить вас в подземелье для приватного разговора.

Белигар выпучил глаза:

— Что, есть не будем?

— Нет, Белигар, будет другими делами заниматься.

— Но я не по этой части, сэр Антей, вождь.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Антон.

— Ну я не сплю с мужчинами, это у вас, имперцев и греков, такие пристрастия.

— Я не буду с тобой спать, ты чего говоришь? Рада тебя будет мерить и обшивать.

— Ах это… Но, может, немного колбасок на ночь для хорошего сна?

— Франси, дай ему круг колбасы и хлеб.

— И настойку, госпожа Франси.

Обходительность великана возымела действие.

— Идите, Рада все принесет, — ответила Франси и окинула выразительным взглядом Карреду. Тот скис и показал глазами на Аристофана. — А вы идите в мои покои, Аристофан, там и поговорите.

— И, если можно, несравненная Франси, настойки вашей. Без нее нет у меня вдохновения, — умильным голосом попросил Карреда.

Антон дальше слушать эти сальности в адрес женщины не стал, поднялся, и следом неохотно встал со скамьи Белигар.

Антон дождался Раду. Та немного испуганно посмотрела на великана, но, увидев Антона, успокоилась. В руках она держала поднос с колбасой, сыром, хлебом и кувшином настойки.

— Поставь на стол, — заметив ее растерянность, произнес Антон, — и обмерь сэра Белигара, потом выбери ткани и сшей ему костюм: два комплекта парадных и два простых повседневных, но так, чтобы он не слишком богато выглядел. Воину богатство не к лицу. И не слишком бедно, чтобы не смеялись над ним за глаза. — Женщина, продолжая дрожать, часто закивала. — Ну, работайте, я отлучусь. — Антон окинул их взглядом и улыбнулся ей. — Рада, не бойся, сэр Белигар добрый. — И посмеиваясь над ее страхами, вышел.

Он поднялся наверх, где изнывали от нетерпения мать и дочь. Антон сел в кресло и махнул рукой:

— Начинайте, дамы.

Представление началось и длилось больше часа. Женщины раздевались, одевались, крутились перед Антоном голыми телесами, но он был невосприимчив к их прелестям. Насмотревшись, спросил:

— Кто сегодня у меня дежурит?

— Шамина, — проговорила Арзума.

— Пусть будет Шамина, — не стал спорить Антон, но сам подумал, что Арзума не перестает подкладывать под него свою дочь и хочет сделать ее женой ему. «Ну-ну», — мысленно усмехнулся Антон. — Я спущусь, посмотрю, как там дела у нового рыцаря, и вернусь.

Он шел не торопясь, напевая себе под нос, спустился в подвал и застыл на пороге. Снизу доносились стоны, словно там мучили и пытали человека.

— Вот гад, дикарь, — выругался Антон и прыжками помчался вниз. Заскочил в свою комнату и увидел зрелище, от которого ему стало не по себе. Белигар, полностью голый, с потным, искаженным страстью лицом, держал на руках обнаженную Раду, которая откинула голову назад и издавала такие звуки, что Антону показалось: женщина сейчас готова была от сладострастия умереть. И дикарь не мучил ее, как он подумал, а занимался с ней тем, чем занимаются любовники. При каждом толчке Рада громко стонала, запрокинув голову. И шептала: «Еще… сильней».

— Так-то вы занимаетесь шитьем? — произнес Антон. Рада охнула, а потный великан ответил:

— У нас пока перерыв… Сэр Антей, не соблаговолите ли оставить нас одних… — И снова вошел в женщину. Та громко застонала и выдохнула:

— Да, милорд, а-а-а.

— Тьфу на вас, извращенцы! Я больше не прибуду, но если не будет одежды для этого головожопого сэра, обоих обмажу дегтем и вываляю в перьях.

— Как скажете, сэр, — не останавливаясь, ответил Белигар. Антон снова сплюнул и, скрывая зависть, вышел.

«Так-то пойдут слухи, — подумал Антон. — Раду не удержать. Наплетет чего было и не было. А этот победитель великанов, петух-переросток, женщин тут перетопчет, и они уже не захотят никого. Надо предотвратить проблему, найти ему женщину. Такую, после которой он на других баб смотреть не будет. Шамина будет ему хорошей парой, а там посмотрим».

Наконец бурные сборы в поездку закончились. Антон готовился к ней очень основательно. Он узнал от рыцаря Ошбрака, что граф богат и равнодушен к дорогим подаркам. У него в приоритете рыцарская честь. И тех, кто дарит ему оружие, богато украшенное каменьями, золотом, или одаривает его жену драгоценностями, он не жалует. Считает, что его таким образом хотят подкупить подарками. Поэтому Антон приготовил ему и его жене два креста, освященных госпожой Заката. Для этого он, оставшись один, под вечер на закате воззвал к ней у импровизированного жертвенника в виде наковальни.

— Ты звал меня, иномирец? — услышал он глухой, с нотками недовольства голос.

— Звал, госпожа Заката. Еду к графу Мольту, чтобы он в герцогстве стал главой воинства, посвященного Закату. Освяти эти кресты и дай через них защиту тем, кому я подарю эти символы веры.

— Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Поезжай, но знай, тебе угрожает смертельная опасность, ты породил могущественных врагов. — Голос отозвался эхом у него в голове и затих.

Антон очнулся, посмотрел на освященные кресты и тряхнул головой: снова опасности? Вся жизнь в борьбе, и кто сказал, что будет легко? Ладно, Просветитель, мы же справимся?

— Я помогу согласно договору, — услышал он ответ.

— И то дело, — вздохнул Антон.

Выезжали с рассветом: десятеро воинов на отличных степных конях, три крытых возка. В одном сидел Антон, Карреда и Аристофан. Рядом с небольшой медной печуркой, на козлах, его оруженосец-сержант Ермил. Во втором возке ехал Белигар, на козлах сидел его оруженосец, брат Ермила, Фармил. Третий воз был гружен припасами на дорогу и на всякий случай. За возами шли прикрепленные поводьями кони.

Антон медленно шел до самых ворот, сопровождаемый верным боевым конем. Его шаги