Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

оставил Сильтака и Белигара заниматься рукопашным боем, а сам отправился в столярную мастерскую. Там Брунко и его напарник Имр делали мебель для замка и доспехи для воинов. Мастерская расширилась, у обоих мастеров были подмастерья.

Все в замке уже знали о приезде великана, он был как диковинка, на которую сбегались поглазеть слуги.

— Брунко, ты видел великана, что прибыл в замок? — спросил Антон.

— Видел, милорд.

— Так вот, ему нужно сделать дубину в пять локтей. В кузнице мы обобьем ее стальными полосами и шипами.

Бронко ненадолго задумался.

— Есть у меня комель ясеня, не знал, куда его пустить, теперь вот понимаю. Когда надо сделать?

— Чем раньше, тем лучше, и укрепи его.

— Это само собой. Великан знатный воин, — уважительно произнес Брунко. — Завтра к вечеру будет готова.

— Молодцы. Я пошел, ты позовешь, когда дубина будет готова.

От мастерской Антон отправился в конюшню, где хозяйничал Эрзай. Он чистил лошадей и что-то монотонно напевал себе под нос.

— Тише, тише, красавец, — уговаривал он коня, который перебирал ушами и фыркал. — Застоялся, хочешь побегать? А то и вестимо, что твой хозяин не любит ездить верхом, ему экипаж подавай…

— Это ты про меня? — спросил Антон, и не ожидавший этого Эрзай вздрогнул, обернулся, держась рукой за грудь.

— Милорд, не подходите так неслышно… У меня чуть сердце не выпрыгнуло.

— Да? А нечего наговаривать моему коню на меня. Хочешь его выгулять — выгуляй. А мою владетельную честь не тронь. Но я к тебе по делу. У меня новый рыцарь.

— Это горец-великан? — спросил Эрзай.

— Он самый.

— И что, нужно подковать его? Не на нем будете ездить?

— Смешно, — улыбнулся Антон. — Но нет. Ему нужен лук под стать его размеру.

— Вот что… — задумался Эрзай. — Он будет конным или пешим?

— А ты сможешь подобрать ему коня?

— Только если имперский тяжеловоз, что возит повозки их армии, — ответил Эрзай. — Да и тот долго не выдержит. Ему нужна колесница с двумя конями, это самое то.

Антон задумался.

— А это дело. Приготовить двух жеребцов, я распоряжусь, чтобы изготовили колесницу, даже знаю, как ее сделать. Но что с луком?

— Есть у меня один, купил у купцов бамбуковый, индусы делали, не мог, понимаете, пройти мимо такой вещи. Они стреляли из него, упирая в землю. Только надо укрепить его, кость не подойдет, вот если гибкую сталь от сабли, эта может подойти, сил-то у этого мерина столько, что запросто сломает лук.

— У какого мерина? — удивился Антон.

— Да у вашего рыцаря, милорд. Чтобы конь вырос большим, его кастрируют…

— Ты думаешь, его кастрировали?

— Не знаю, а чего он такое ел, что вымахал за двоих? — в свою очередь спросил Эрзай.

— Давай свой лук, болтун, и не вздумай сказать это при нем.

— Да что я, враг самому себе? — рассмеялся Эрзай. — Подождите, я сейчас. — Вскоре он вернулся с большим луком в рост человека и толстой тетивой из жил. — С вас три серебряные монеты, милорд.

— Чего так дорого-то?

— Вещь заморская, очень редкая, сам купил за пять, но вам как своему лорду продам за три.

— А я тебе жену нашел, так что отдавай даром, скряга.

— Забирайте, милорд, — не стал торговаться Эрзай. Он хорошо знал способность лорда так повернуть разговор, что еще и останешься должен. Поэтому лучше отдать даром, чем узнать о долге. — Как знал, что однажды пригодится. А о стрелах это уж вы сами позаботьтесь. Имр отменно делает. — Эрзай со вздохом сожаления протянул лук и мстительно добавил: — А для стрел подойдут черенки от лопат, — и, беззвучно смеясь, затряс плечами.

— Разберусь, — ответил Антон, взял длинную, плоскую палку диной в его рост и ушел.

Он направился в кузню. Там работал кузнец, выкупленный Антоном, и подмастерье из молодых селян. Кузнец был имперец, степенный, основательный. Ингмара принял как сына и учил его ремеслу кузнеца.

— Привет, Пармелий, — поздоровался Антон.

— И вам здравствовать, милорд. С чем пожаловали? — вытирая руки тряпкой, спросил кузнец.

— Да вот, спросить хотел, ты себе невесту уже присмотрел?

— Нет, милорд. А надо?

— Негоже мужику быть без женского пригляда. Я тебе найду красивую горянку. Не слишком молодую, но покорную. И жилье выделю. По весне будем строить общинный дом для семей слуг и гостей…

— А можно в деревне дом построить? — спросил кузнец. — И жену-имперку выкупить? Я отработаю, не сомневайтесь.

— У меня много вдов, их надо устраивать по жизни. Дом подарю как приданое, но жену возьмешь горянку.

— Как скажете, милорд, — не стал спорить кузнец. — Вы только за этим приходили?

— Нет, дело одно появилось… — Антон заметил разложенные знакомые доспехи на верстаке. — Это что, доспехи графа? — подойдя ближе, спросил Антон.

— Не знаю, милорд, Франси выдала и сказала, надо сделать по размеру для вашего великана. Но ему нужны еще доспехи, этих мало, но Франси сказала, и этого хватит.

— Я ей скажу, она… Нет, мы сходим с тобой в кладовую, и ты сам выберешь все, что нужно. Доспехи должны быть готовы через три дня.

— Управлюсь, милорд, дело нехитрое. Нужен только материал, вы за этим приходили?

— Нет, вот лук для великана. Он не такой сильный, каким должен быть. Его надо укрепить стальной полосой, и Эрзай сказал, что лучше сделать ее из сабли кочевника, она хорошо гнется.

— Из сабли? — задумался кузнец. — Можно попробовать, но у меня ее нет.

— Тогда пошли в кладовую, бери подмастерьев, тележку, не будем терять время.

Весь день Антон был занят воплощением своей идеи сделать из великана бойца и рыцаря. Он не давал покоя никому: искал, придумывал, предлагал, заставлял. А Раду оставил на ночь для того, чтобы она поработала над одеждой Белигара. Тот весь день занимался с Сильтаком. К вечеру он выглядел как побитая собака: злой, грязный, с кровоподтеками на теле. Но Антон его не жалел.

— Тяжело в учении, — назидательно проговорил он, — легко в бою. И пойми, Белигар, жизнь рыцаря полна приятных моментов, но для начала им нужно еще стать. Держись. — И дал выпить эликсир.

Вечером в