Кукловод - Егор Соколов

Сам знаешь, что ежели клятву сердечную нарушить, так и умрёшь. Валтасар силу твою особую себе украсть хотел, но ты сбежать сумел ко мне. А я ничего поделать не могла… Я и сама сердцем поклялась, что вытащу тебя даже с той стороны, если понадобится. Только вот пришлось твою душу целый век хранить, чтобы клятва ваша вместе с памятью твоей во времени растворилась.

Тихомира принялась утирать непрошенные слёзы, а у Вадима от такого сердце защемило. Как же ей плохо было, когда внук на руках умирает, а сделать ничего нельзя. Да и Пшемислав пострадал неслабо. Смог достать воду живую, да поздно, а потом ещё и обещание нарушил, что до сих пор за это расплачивается. Сколько жизней невинных он тогда загубил, поддавшись гневу? Невозможно было представить через что эти двое прошли, но Вадим буквально чувствовал какую боль они сейчас испытывают. Ему даже стало стыдно, что ничего из этого не помнит.

– Ты уж прости старую, что вышло оно так, – продолжила Тихомира, всхлипнув. – Не могла я тебя забрать к себе сразу, как ты родился. Нужно ведь было, чтобы ты точно не вырос таким, как Милан, чтобы ошибку его не совершил… Знаю, что жизнь у тебя не самой сладкой была…

Вадим не выдержал и сгрёб бабушку в охапку, как можно крепче прижимая к себе. Разве можно было её хоть в чём то винить? Ей ведь тоже непросто пришлось. Терпеть приходилось, да смотреть, как Вадим растёт там, где никому не нужен оказался. Потерять дочь, а потом и внука… Словами не описать насколько это всё тяжело было.

– Ба, я не злюсь ни капли, – заверил Вадим. – Спасибо.

Он был ей безмерно благодарен, потому что умирать ему не хотелось. Да, он не помнил себя прошлого, но в этом был уверен – он желал бы прожить как можно дольше. Тихомира похлопала его по спине, а затем резко отстранилась.

– Ладно уж, хватит тут сопли растирать, – она шмыгнула носом и строго посмотрела на растерянного Пшемислава. – Пойдём уж рану твою залечивать, непутёвый. Как только волчий царь умудрился так глупо подставиться?

Казалось, что Пшемислав сейчас огрызнётся, но в итоге он просто поморщился и отвернулся. Вадим слегка склонил голову, рассматривая его и понимая теперь с чего ему этот оборотень смутно знакомым показался. А ведь сколько Вадим мечтал, чтобы его отцом не мельник жестокий оказался, а кто-то другой…

– Знаете, а ведь Любица меня хотела Миланом назвать, – внезапно вспомнил Вадим.

– Правда? – Тихомира вскинула брови.

– Ага, – Вадим кивнул. – Они мне лет до пяти имя придумать не могли, вот Любица… То бишь матушка… Стала меня потихоньку Миланом звать. А Стояна это так разозлило, что он на неё наорал, меня на ночь в сарае с коровой запер, а наутро и имя новое дал – Вадим. Сказал, что такому юродивому в самый раз будет.

– А не подскажешь, где живут они? – спросил Пшемислав сквозь стиснутые зубы. – Поговорить бы хотел…

– Да они и не помнят уже, что Вадим их сын, – Тихомира пихнула его в бок. – И получили по заслугам, не беспокойся.

– Он их даже не может матушкой и батюшкой назвать?! – возмутился оборотень. – Это как же воспитывать надо…

– А Милан ведь ошибся кое в чём, – и снова Вадима осенило, поэтому пришлось перебить злость Пшемислава.

– Ошибся? – слегка дрожащим голосом переспросила Тихомира, немного побледнев.

– Ну да, – Вадим кивнул. – Ты ведь сказала, что он Пшемиславу запретил Валтасара убивать, так? Но ведь если бы Пшемислав этого не сделал, та кто ему воду живую дала не обиделась бы, и не заставила бы его жизни чужие спасать взамен тех, кого он тогда загубил, а значит… Я бы не выжил. Точнее выжил бы… Но смерть бы за мной по пятам ходить стала и пришлось бы вертеться, чтобы судьбу свою изменить.

Пшемислав вскинул брови, а Тихомира поджала губы, осознавая, что жуткая догадка Вадима правдива. Сегодня она вполне могла второй раз потерять своего внука.

– Ну… Хорошо, что всё хорошо кончается, – улыбнулась Тихомира и потянула за собой Пшемислава, забыв про крапиву. – Вы устраивайтесь, отдыхайте пока, а уж остальное завтра решим.

Ведьма увела за собой оборотня, а тот явно сдерживался, чтобы не продолжить ссору. Вадим почему-то не сомневался, что наедине они очень многое обсудят и косточки друг другу перемоют. От этого невольно улыбнулся, а потом вспомнил, что Агнежка и Велерад слышали всю эту жутковатую историю. Он повернулся, видя, как первая всхлипывает, а второй так сильно нахмурился, что меж бровей глубокая морщинка залегла, состарив молодое лицо.

– Что это выходит… – всхлипнула Агнежка. – Ты правда меня обмануть пытался!

– Рябинушка… Это как же я тебя обманул? – Вадим слегка опешил.

– А так! – она шагнула к нему и слегка толкнула в грудь. – Ты ведь знал, что на смерть идёшь! А ведь жениться пообещал!

– Так ведь я не умер, – Вадим нервно хохотнул.

– Но мог! – не успокаивалась она.

– А если я тебе клятву сердечную дам, успокоишься? – пошутил он.

– Не смей! – она схватила его за плечи и встряхнула. – Никогда больше не смей эту клятву поганую никому давать!

– Ладно, ладно, – Вадим позволил ей выместить эмоции на нём. – Давай лучше с княжича проклятие снимем? И тебя тоже от клятвы освободим.

– Ох, и правда, – она тут же успокоилась и принялась рыться в мешочке, достав уздечку, которую домовой приволок.

Вадим же похлопал по карману, призывая котёнка вылезти, а Велерад немного растерялся, но вытащил камень с Клятвой.

– И… Что делать то? – поинтересовался он.

– Камень на землю положи и отойдите, – скомандовал Вадим, а сам принялся рассматривать знаки на узде.

Рафаль не соврал – её и правда нужно было надеть на коня, но этого было недостаточно. Узда лишь помогала на коне ездить так, чтобы проклятие хозяина не касалось, а ведь нужно было совсем развеять его. Тем временем котёнок наступил лапкой на камень, выпуская Клятву на волю. Вороной конь тут же встал на дыбы и громко заржал, недовольный происходящим. Велерад кинулся его успокаивать, а Агнежка отошла подальше, чтобы её не задело.

– Держите, княжич, – Вадим же приблизился к Клятве без страха. –