Звериное начало. Том II - Ксен Крас

камин, а Таэль метался у сестры, то поправляя ноги и укладывая их поудобнее, то накрывая, то подталкивая в какую-то из сторон импровизированную подушку. Либо ему было стыдно, что он не сдержал себя, либо он опасался гнева Эйэ и старался проявить себя так хорошо, как только мог. По его выражению лица однозначно понять не получалось.

Трансформации не заканчивались. Лапы Рэйары сначала обросли, затем стали напоминать нечто среднее между волчьими и человеческими руками, а после медленно, но верно приблизились к обычным звериным. То же самое происходило и с остальным телом и головой. Все же именно волк был тем самым привычным обликом, настоящим, родным, в котором заживали увечья и душевные раны. В котором находиться было удобно, безопасно и легко, пожалуй, еще более легко, чем выглядеть человекоподобной полукровкой. Единственная беда всех перевертышей заключалась в том, что зверь, если позволить себе слабость постоянно пребывать в его форме, быстро побеждал. Он брал верх, и чаще всего безвозвратно.

Кому-то хватало одного лунного цикла, кому-то требовалось полгода, в любом случае это было опасно. Отказываться надолго от разумного самого себя перевертышам запрещалось. Во время лечения и то, древний народ старался проживать животным двое или трое суток, а после хотя бы столько же страдать, пользуясь двумя ногами и руками, прежде, чем снова поддаться инстинктам.

Для волка Таэль притащил еще пару тюков и соорудил настоящее гнездо, Нэ помогал ему и не чурался для этого гнуть красивый пол и видоизменять и без того редкую мебель. То, что обещали свэтами, кроме кроватей, которые Эйэ купил отдельно, устав ждать, так и не прибыло в дом. Полностью обустроена пока была только та часть, что именовалась лавкой, город нуждался в услугах, которые обещали предоставлять свэты. Правители Врат тут же отрядили тех, кто должен был помочь сколотить прилавок и стеллажи, а также обставить переговорную комнату для знатных и обеспеченных людей. Исключительно из-за своей доброты богачи также немного посодействовали и в обустройстве малого переговорного зала и хранилища.

На самом деле, вся помощь сводилась к отправлению в дом пятерых представителей глав Морских Врат, тех, кто обычно выдавал разрешения на применение магии. Присланные вынудили Эйэ подписать десятки бумаг, рассказали Наэму принцип работы его собственной магии, пояснили чего делать нельзя, что можно, и позволили древеснику соорудить за несколько часов из кучи первосортной древесины, отправленной лично одним из Баронов – так здесь именовались стоящие над всеми – необходимые предметы интерьера. Когда волшебник предложил быстро соорудить мебель для остального дома, то получил отказ – разрешением свэты до сих пор не обзавелись и их личные надобности, в отличии от необходимого для лавки, город обеспечивать не собирался.

В тот же вечер из того, что осталось от дерева, припрятанного Таэлем, Рэ и Фэйэном, Наэм, не дожидаясь бумаг, потихоньку собрал каркасы для кроватей, шкаф, пару столов и табуретов. Приходилось прибегать к магии по ночам, когда практиковались почти все начинающие маги города, делать перерывы, чтобы никакие ищейки не сумели заметить мощные колебания. Сейчас Нэ и не думал скрываться, чтобы обеспечить комфорт сестре, а она слишком устала и не ругала его за неосмотрительность.

Алорэ заменил Нэ, тихо повторяя, что нельзя привлекать лишнее внимание и налил в глубокую тарелку отвара, чтобы Рэйаре не пришлось снова переживать переход, чтобы выпить. Следующие несколько часов лекарь колдовал над ее ранами, делал примочки, разминал задние лапы, чтобы те не лежали постоянно в одном положении, трогал нос, осматривал глаза и уши. Ал никогда не говорил, что не желает помогать перевертышу, не отправлял ее к друидам и за время путешествий хорошо изучил строение волков и их потребности.

К тому моменту как Рэйара сумела вернуть себе голос, братья изрядно перенервничали, и, хоть и отвечали на вопросы, но не так подробно, как хотелось женщине. Цу-Циа вернулась в свой мир.

После того как иномирка отшвырнула перевертыша, Эйэ наколдовал горящие руки – он как раз успел освободиться – а Фэ помогал ему, пока Наэм удерживал смолу. На самом деле эта субстанция называлась магической колыбелью, многие иномирцы умели ее производить для того, чтобы кутать заклинателей, усыплять их, а при большой концентрации и убивать, перекачав себе все силы.

Таэль перестарался с расчетами и справился быстрее, чем планировалось, на радость находящимся в сознании. Алорэ признался, что почувствовал боль Рэйары, но не сумел разделить жизнь с ней, так как на тот момент поддерживал Эйэ и помогал Наэму. Он попросил прощения, но женщина не сердилась, хоть и понимала – лекарь произносил слова скорее из вежливости, он не испытывал сожаления, ведь знал, что поступил правильно. Он спасал тех, кого должен был. Без предводителя, швырнувшего пылающими руками в ритуальные круги и треугольники Цу-Циа, знавшую, что в них нельзя наступать, у отряда бы ничего не вышло.

Таэль сидел как на иголках, его привычное ехидство куда-то подевалось, и он несколько часов не огрызался и не отвечал Фэйэну, предпочитая просто игнорировать провокатора.

– Если бы ты не была перевертышем, мы могли лишиться сестры, – поделился он своими переживаниями, – Если бы ты не была такой крепкой, то…. Я не уверен, что Алорэ сумел бы вылечить твою спину полностью. Мы могли лишиться тебя по моей вине, из-за моей глупости.

– Не переживай, Тэ, – вмешался в трогательный момент ученик предводителя, – Если бы Рэ не была перевертышем и не сдерживала твою девку, нас бы всех перебили!

– Подумаешь! Вы тоже постоянно рисковали из-за меня, вспомни тот же Клыкоскал или Приустье, – подбодрила призывателя перевертыш, для этого ей пришлось пережить очередные трансформации, принимая промежуточный облик, волк не умел говорить на обще-торговом, из глотки вырывались совершенно непонятные братьям звуки. Алорэ не одобрял лишнюю трату сил и попросил женщину не болтать понапрасну, а остальных – не вынуждать сестру отвечать, – Мы потому и держимся вместе.

– Чтобы помогать друг другу? – улыбнулся Нэ.

– Чтобы не передохнуть по одному, раз уж мы любители притягивать неприятности, – возразил Фэйэн. Это немного разрядило обстановку.

Еще через пару часов явился Эйэ. Его приход Рэйара пропустила, после очередного мерзкого пойла она снова вернулась в тело волка, вытянулась на боку, пережила унизительные минуты, пока свэты укладывали безжизненные задние лапы как положено, и уснула. Ее не стали тревожить и куда-то переносить, отряд удалился наверх, чтобы побеседовать и лечь после этого спать. Только Алорэ остался с перевертышем, соорудив себе место для сна, похожее на гнездо женщины. Рэ учуяла