Звериное начало. Том II - Ксен Крас

Несколько раз, не обращая внимания на недовольное лица предводителя, удивление Таэля и искаженную болью мордашку Наэма, не способного понять, что это не лишняя трата, а правильный поступок, Рэйара в людских городах высыпала монеты из своего кошеля беднякам и попрошайкам. Только Жуж всегда поддерживал сестру в подобных деяниях и тоже жертвовал медь, серебро, а, порой, и несколько золотых. Правда, он предпочитал помогать исключительно людям или полукровкам – последние, по его словам, нуждались в особой любви. К быстроживущим же он питал страсть, ее видели невооруженным взглядом и частенько пользовались этим.

Впрочем, женщины Жужу нравились всех сортов, каждая стоила его внимания, каждая заслуживала уважения и подарков, каждая всенепременно становилась единственной, неповторимой, обворожительной возлюбленной, сводящей свэта с ума. Той самой, о которых слагают баллады и за которых сражаются на турнирах. Единственной и навсегда. Правда, вечность заканчивалась слишком быстро. Медноволосый брат рассказывал, как несколько раз выходил от разных прекрасных дам и встречал по пути в отхожее место в чьем-то доме или по дороге за кувшином в трактире очередную, и естественно самую важную любовь всей жизни и в спальню к предыдущей уже не возвращался. Разве что за своими вещами.

Рэйара подозревала, что добрые приятельские отношения с Алорэ Жуэйлю были жизненно необходимы. Куда больше, чем всем остальным, так как задания были не всегда опасными, а вот мстительные женщины встречались на каждом шагу.

Бегать по улицам, узнавая у прохожих где же Тайка, Рэйара не стала. Она подозревала, что девчонка, скорее всего, либо ищет, кого бы снова обокрасть, либо сидит дома. Уповая на второй вариант, теряясь от обилия запахов, Рэ поспешила к старому неказистому строению. То здание, в котором жила сейчас сама перевертыш, можно было назвать домом, хоть оно и имело огрехи, а обитель Тайки – ни в коем случае.

С ориентированием на местности, несмотря на отвлекающие ароматы и еще чаще невыносимую вонь, проблем не возникло. Какие-то детали, повороты, домики, закругления улочек – каждый элемент помогал выцепить из памяти картину передвижения. Воришек на пути не попалось, хотелось верить, что детишки отыскали более приличные способы заработка.

В покосившуюся дверь Рэйара стучала как минимум с десяток раз, но никто так и не открыл. После очередного удара кулаком, деревянное полотно и вовсе распахнулось.

Не желая ничего дурного, полукровка вошла внутрь. Обстановка никак не улучшилась, разве что стало немного почище, а на столе лежали остатки от фруктов. Стоило бы привести в этот дом Алорэ, а после напоминать ему об этом жилище всякий раз, как только тому приспичит обвинять семью в наведение беспорядка. Нет, лучше Эйэ. Впрочем, вожак скорее всего лишится чувств впервые с момента знакомства от пережитого ужаса. Лекарь намного сдержаннее.

Дожидаться хозяев времени не было, и Рэ, наспех протерев стол сначала какой-то тряпкой, а после и совсем не зря прихваченным платком, вывалила на него те продукты, которые принесла для девчонки и ее родни. Что-то не поместилось, и перевертышу пришлось складывать еду в три яруса. Рядом со слоями из пирога с капустой, пирога с морскими птицами и кучки маленьких пирожков с вкусно пахнущими травами и ягодами она оставила горстку медяков и две серебренные монеты. Если часто совершать дурные поступки, забывать молиться и думать только о себе, нужно совершать благие дела чтобы не гневить богов. Большая часть населения носила монеты в Храмы, но Рэйаре они не нравились. Она не особо верила в систему с уравновешиванием плохого поступка хорошим, да и в богов тоже, но на всякий случай предпочитала выполнять требуемые ритуалы когда задумывалась об этом. Женщине от этого хуже бы не стало, а так заодно она отдавала дань беднякам, которые некогда помогли перевертышу выжить.

Выйдя обратно Рэ, попыталась прикрыть дверь получше, но когда та стала хрустеть, оставила затею и поспешила убраться. Мысль, что Тайка и ее семья не боятся воров, довольно быстро перестала стучать в голове. Стоило только вспомнить, в каких условиях живут люди и после этого вопросы сами по себе исчезали. Красть было нечего, скорее, напротив, нестерпимо хотелось принести что-то ценное, что-то целое, новое и полезное. Существовать в таких условиях еще хуже, чем на улице, а Рэ успела опробовать жизнь в самых разных местах.

Днем в порт стекалось немало народу; если ночью эта часть Врат показалась Рэйаре довольно живой, жители всюду бродили, пили, предлагали товары и услуги, дрались и ругались, то днем столпотворение порой мешало пройти по улице и приходилось нырять в очередной проулок, проталкиваться мимо зевак и раздвигая их локтями. Применять грубую силу женщина решилась далеко не сазу – поначалу она тихо просила, затем кричала, после требовала, но это не приводило ровным счет ни к какому результату. Гости порта не желали слушать, когда с ними говорили.

Пройти мимо, не распихивая всех и каждого тоже не получалось. Ринувшаяся в сторону открывающейся лавки с мясом, которое, как утверждал визгливый голос хозяйки, самое дешевое во Вратах, кучка существ волной смела с собой и женщину. Полукровка по глупости принюхалась и убедилась, что свежестью мясо не отличалось. Впрочем, торговка ничуть не врала – она не обещала качества, а про цены Рэйара сказать ничего не могла. Еду почти всегда закупали братья.

Едва выбравшись из сжимающегося кольца, в котором перевертыша теснили преимущественно женщины, полукровка столкнулась с мальчишкой. Она едва успела почувствовать, как его руки прошлись по поясу, нащупывая кошель. Нужного предмета не обнаружилось, зато вместо этого исчез нож, очередной, хороший, остро заточенный и с удобной рукоятью в виде грозди винограда, вырезанной из кости. Он принадлежал Алорэ, но лекарь разрешил пользоваться клинком, пока Рэ не найдет свой или не приобретет новый.

Не успела Рэйара возмутиться как следует и схватить подлеца, как ребенок уже растворился в толпе. Вычисляя воришку, она ориентировалась на обоняние. В переполненном городе оно, конечно, работало не лучшим образом, однако направление, в котором надо двигаться, полукровка вычисляла запросто. Скорее всего, она бы и поймала преступника, но в один момент ей наперерез бросился мальчишка лет пятнадцати, коренастый и загорелый. Рэ успела толком запомнить лишь крепкие белые зубы и выцветшие от солнца кудрявые волосы торчавшие во все стороны.

Он ударил перевертыша под колени чем-то, напоминающим короткую палку, а когда она не