Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Всё хорошо, Руна, идите, осталось совсем чуть-чуть.

– Арли, как вы живёте на такой высоте? – продолжала женщина, не трогаясь с места.

Их провожатый развернулся, сел на ступеньку и развёл руками.

– Я посыльный. Это моя работа. Да и живу я вообще-то не тут. Давайте продолжать, мати Руна. Ваша Пенни права, до тронной залы нам осталось совсем немного.

– Рада это слышать. Кстати, Арли, если бы не она, я бы вообще не отважилась на весь этот бесконечный переход. Или кому-нибудь пришлось бы меня нести, как носили когда-то наших высокопоставленных предков. Знаете, на специальных носилках. Умница Пенни вылечила мне ноги.

– Вовсе не я, а ваша сестрица, Куна. Это ведь её снадобья помогли.

– Куна, Куна! Куна думает только о себе и своих ученицах. А вот ты у меня умница, Пенни! Знаешь, Арли, как она быстро учится? Я ведь её сегодня с собой не просто так взяла. Она ещё не очень хорошо говорит накенсае, но уже довольно бегло читает и неплохо понимает на слух.

– На чём говорит? – не расслышал провожатый.

– На том языке, который должны знать те, к кому ты нас ведёшь. Забытый древний язык. Правда, как показывают последние события, забытый не до конца. Хорошая девочка мне досталась. – Руна одарила Пенни улыбкой. – Как твоя бабушка?

Похоже, она совсем из сил выбилась, подумала Пенни, раз затягивает передышку такими неуместными вопросами.

– С ней всё в порядке, – ответила она, вспоминая своё волнение, когда несколько дней назад ей сообщили за обедом, что в Айтен’гард привезли раненую Радэллу.

В тот же вечер они увиделись впервые после долгой разлуки, и во всей Обители не было человека счастливее Пенни. Бабушка лежала на огромной кровати в специально отведённой для неё избе неподалёку от главных ворот. А заодно и от дома Куны, чьи ученицы теперь находились при ней почти безотлучно. Пенни они оставили с Радэллой наедине, чтобы обе могли вдоволь наговориться, но потом одна из них тихо вошла и напомнила внучке, что больной нужен сон. Оказалось, что бабушка сумела-таки найти своих обидчиков, а своевременное появление одной из сестёр Обители спасло её от неминуемой смерти. В свою очередь Пенни пересказала ей историю о том, что эта же самая сестра, которую, оказывается, звали Т’аманой, выполнила бабушкину просьбу, нагнала их во второй раз, сняла с Каура, чей меч чуть не отсёк бабушке руку, заклинание тауда, делавшего его послушным чужой воле, однако впоследствии сама погибла от ножа предателя. Радэлла припомнила, как сквозь жар и бред просила выручить Каура какую-то красивую женщину, и очень расстроилась, узнав, что не сможет больше никак отблагодарить её.

– Ладно, что мы встали? – спохватилась Руна. – Пошли. Нам недолго осталось.

Арли улыбнулся Пенни и молча повёл их дальше, точнее, выше.

По пути сюда, идя зябкими и тёмными коридорами подземелья, о которых Пенни никогда раньше не подозревала, он рассказал им, ради чего их столь срочно призвали в замок, об утреннем появлении в непосредственной близи от Вайла’туна целого полчища невиданных доселе воинов и о том, что когда он уходил, пришла весть о начале битвы. Тогда обеим женщинам стало понятна суета, которую они заметили поутру, и бой сигнальных барабанов, загромыхавших со стен Обители в неурочное время. Руна тогда сразу объяснила Пенни, что так обычно бьют сбор для гардиан, призывая их к оружию. Теперь, узнав истинную причину тревоги, Пенни забеспокоилась о судьбе Тайры, одной из своих немногочисленных пока подружек, с которой они вместе проходили отборочные испытания и которую взяли как раз в гардианы.

– Вряд ли твою Тайру пустят сражаться, – успокоила её Руна. – Как правило, в подобных случаях в Обители остаются самые старшие и самые младшие. Чтобы если что, не прервалась традиция их искусства.

– Искусства?! Искусства убивать?

– Да, как ни странно это звучит. Хотя если ты поговоришь с теми, кто в нём смыслит побольше нашего, они тебе ответят, что правильнее было бы назвать его «искусство оставаться в живых».

Пока они шли втроём по подземелью, Арли любопытствовал, кто такие могли быть эти их новые враги.

– Раз вас призвали и вы умеете понимать их язык, значит, вы должны это знать, – мягко настаивал он, взяв Руну за локоть, когда та стала всё чаще оступаться. – Откуда они могли свалиться на нашу голову?

– Боюсь, мой дорогой, мы узнаем об этом вместе, когда придём в замок и поговорим с ними.

– С кем?

– А к кому вы нас в таком случае ведёте?

– Вас пригласили Томлин, Скирлох и те, кто сейчас управляют в замке.

– Ну, они-то в толмачах, думаю, не нуждаются.

– Да, но…

Их сомнения развеял первый же встречный охранник, которого за время отсутствия Арли поставили сторожить вход в подземелье.

– Поймали пленных, – сообщил он.

И ошибся, потому что когда они пришли в страшное место, названное «каркерами», и Пенни чуть не упала в обморок, увидев забрызганный кровью каменный пол, лохматый детина, развозивший грязной тряпкой красную лужу, хмуро признался, что чужеземцев среди его подопечных уже нет. Зато они узнали, что в замок не так давно пожаловали переговорщики, которых принимают в той самой тронной зале, куда Арли изначально и намеревался вести женщин, разве что Руна до последнего надеялась, что ей не придется совершать этот ужасный подъём.

Теперь от заветной цели их отделял один-единственный пролёт, и Руна, оглядываясь на Пенни, собрала в кулак последние силы, чтобы преодолеть его и если уж умереть, то с сознанием честно выполненного долга.

В последнем дверном проёме путь им преградили уже двое стражей.

– Велено никого не впускать.

– К нам это не относится, – уверенным тоном возразил Арли и упёрся говорящему пальцем в грудь. – Я привёл толмачей. По распоряжению Томлина.

– Томлин убит, – заявил страж так же равнодушно, как если бы сказал, что уже наступила ночь. – Кто ещё про вас знает?

– Томлин убит?! – До Арли не сразу дошёл смысл фразы. – Но ещё утром…

– Кому ещё про вас доложить?

Тэвил, до чего тупыми бывают мужчины, подумала Пенни, глядя на застывшего в ожидании ответа воина с едва скрываемым презрением. Пока он тут будет играть в свои детские игры, того и гляди ещё кого-нибудь недосчитаются.

– Доложи Тивану, – нашёлся Арли.

– Так бы и говорил, – буркнул страж. – Идём.

Пенни предполагала, что далёкий замок – это совсем другой мир, но никогда не думала, что высота стен, причём каменных, самых настоящих, цветные стёклышки в окнах, огромные мягкие ковры на полу и резное чудо деревянных дверей в три человеческих роста так поразят её. Она разинула рот и замешкалась, рассматривая нависшее над ней величье чьего-то мастерства. Ведь всё это было рукотворным, кто-то тесал все эти камни, кто-то поднимал их и укладывал в правильном месте и в правильной последовательности, а кто-то всем этим руководил, зная наперёд, что и куда класть. Подобные вещи не могли не вызывать в ней трепета. Тем более вопиющей глупостью она сочла полнейшее равнодушие стража, который просто шёл впереди, по озарённому множеством факелов коридору, как если бы вокруг были огороды или поле. Вот где надо жить! Можно даже не снимать шубы зимой и спать под двумя одеялами из-за холода, но какая же тут красотища!

Она поймала взгляд Руны, которая поняла чувства девочки и подмигнула. Сама она не столько смотрела по сторонам, сколько внутрь себя, стараясь унять сердцебиение и настроиться на предстоящий разговор.

Перед последней дверью их поджидало сразу четверо стражей.

– К Тивану, – пояснил новый провожатый.

– Толмачи, – добавил для порядка Арли.

Стражи молча расступились.

Все посмотрели на Арли.

Тот кивнул Руне и услужливо приоткрыл перед ней тяжёлую дверь. Руна в свою очередь ободряюще кивнула Пенни и храбро шагнула за порог. Взволнованной девочке ничего не оставалось, как последовать за ней.

Больше всего в тронной зале Пенни поразило не скромное величье стоящего