Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

выбрала дальнюю от двери кровать и присела на краешек, пристально оглядывая новое жильё. – Ты не посмотришь, что там в углу, за драпировкой? Оттуда поддувает. Или мне кажется?

Пенни послушно встала, заглянула за ткань и обнаружила две деревянные створки, закрытые на простенькую щеколду. Отворив их, она увидела широкое углубление прямо в каменной стене, в котором, пригнувшись, могла бы уместиться сама. Заканчивалось углубление прорезью, через которую виднелись огни костров у подножья замка. Ветер дул сильный.

– Вы были правы. Тут какая-то дырка.

– Я поняла. Это не просто дырка, – усмехнулась Руна. – Я слышала, что тут во многих комнатах есть такие выходы наружу, где можно, когда захочется, справить нужду. И всё добро полетит либо в ров, либо в Бехему.

– Да?! – Пенни поспешила захлопнуть створки и задёрнуть драпировку. – Так и околеть недолго.

– Близость кухни нас спасёт. Я также слышала, что зимой они даже по ночам топят кухонные печи. Выспимся.

– Мати Руна, – решилась на давно донимавший её вопрос Пенни, – а что вам сказал перед уходом этот Везник? Я видела.

– Ничего особенного. Пожелал спокойной ночи и новой встречи завтра в своём шатре.

– Вы думаете, наши согласятся пойти к ним?

– Эх, дорогая моя, я уже ничего не думаю. – Руна откинулась на высокие подушки и вытянула ноги. – Ты же видела, кто отстаивает наши интересы.

– Вы их знаете?

– Нет. Слышала только про Тивана. Говорят, был доблестным воином. – Она понизила голос. – Остался последним после гибели Ракли. Все остальные, кого ты видела, люди новые.

– И паук? В смысле… этот, Скелли.

– У него история долгая. Он больше всех воду мутит. Наверняка только вид делает, будто ему толмач нужен, а сам кенсай не хуже нас знает. Но помалкивает. Обычное желание умного человека выглядеть глупее, чем он есть на самом деле. Ты голодная?

– Не очень, но если жена Арли что-нибудь принесёт, не откажусь. А кто такие эти венедды? Мне кажется, мы про них в Обители уже говорили, но я думала, что их на самом деле не существует, что они остались только в древних рукописях.

– Я тоже так когда-то думала. Как видишь, мы обе ошибались. – Руна признала это без особого сожаления. – В старых списках «Сид’э» говорится, что венедда были первыми, кто населяли Торлон, тогда ещё не Торлон, конечно, но эти земли, включая Пограничье.

– И Пограничье?

– В те времена оно было вовсе не тем Пограничьем, опасным и враждебным, каким знаем его мы. Не существовало ни шеважа, ни вабонов. Все мы были одним славным народом венедда, который жил здесь испокон веков, как выражались раньше, и, между прочим, возвёл первую башню – Меген’тор.

– Эту самую?!

– Ну, да.

– Сколько же ей зим? – Пенни снова огляделась, но уже другими глазами. – Наверное, не меньше ста. Что вы так на меня смотрите? Больше?

– Гораздо. Когда я сама была послушницей, вроде тебя, помнится, Лодэма сделала некоторые подсчёты по «Сид’э» и некоторым другим рукописям и получила в результате что-то вроде восьмисот пятидесяти.

– Зим? Ничего себе! Разве такое бывает?

Руна только улыбнулась в ответ, и Пенни поняла, что в очередной раз сморозила глупость. Оказывается, сто зим – не бесконечное время, как ей представлялось в детстве. Бабушке уже перевалило за шестьдесят. Руне тоже, наверное, около того. Нет, конечно, сотня зим – это не так уж и много…

– Ты мне лучше скажи, ты понимала, когда мы говорили с этим Везником?

– Ой, так хорошо! Он, правда, некоторые слова довольно странно произносил, но об их смысле я могла догадаться по образам.

– Молодец. Да, он прекрасно строил образы, лучше меня, надо признать. У него красивый кенсай.

Руна никогда не хвасталась тем, что одна из немногих сестёр говорит на кенсае бегло, причём сразу на трёх уровнях. Остальные умели читать и связывать в речи простые формы по первым, реже – по вторым значениям слов. То, как сегодня говорила Руна, понравилось Пенни больше, но если она считает, что этот Везник лучше…

– А что у него было написано на голове?

– Судя по всему, это обережные и привлечные знаки, которые, наверное, помогают ему в его деле. Мне они незнакомы. Я узнала только один или два. Что ты всё стоишь? Присядь или приляг.

– Сейчас нам еду принесут.

– Это не повод себя мучить.

– А какие знаки вы узнали?

Руна посмотрела на девочку с укоризной. Пенни знала эту её привычку не сразу говорить о сокровенном. Ей надобилось время, чтобы вспомнить, что перед ней не кто-то посторонний, а та, кому она может – если не обязана – объяснять всё как есть. До появления Пенни у Руны давно не было постоянной ученицы.

– Он избегал показывать мне своё темя, однако, мне показалось, что там у него изображён круг с лучами разной длины. Если так, то это Инглия, первозданный Свет, или даже сам Рам’ха, его Создатель.

– То есть, ему известны те же боги, что и нам?

– Разумеется. Первые строки «Сид’э» писались ещё тогда, когда не было вабонов, как бы странно это ни прозвучало сегодня. Меня другое заботит. Когда они уходили, я заметила у него на затылке знак Арлега.

Пенни сразу вспомнила, что арлегами назывались гордые противники добрых богов, которые затеяли тягаться с ними в великой Ассе, войне Света и Тьмы. Подумав, она решила, что Руна имеет в виду равносторонний крестик, вписанный вершинами в углы квадрата. У Везника он был совсем маленький, однако она почему-то тоже обратила на него внимание.

– А что в этом плохого? Может быть, он так остерегается.

– Нет, это был привлечный знак, – пояснила Руна. – По краям стояли две точки. Кроме того, одна точка стояла в правой нижней части, а это уже не просто какой-нибудь из арлегов, а Свар’лег, их предводитель. Ничего хорошего в этом нет.

– То есть, он, таким образом, призывает тёмные силы?

– Надеюсь, что нет, и я просто обозналась.

– Но вы же не можете обознаться!

– Могу, дитя моё. Иногда мне кажется, что чем больше мы узнаём, тем проще совершаем ошибки. Мудрость не позволяет нам совершать только серьезные, непоправимые ошибки. А в остальном мы ничуть не лучше любого фолдита и его недалёкой жены.

Пенни снова хотела возразить, но тут дверь открылась, и вошла невысокого роста хрупкая женщина с большим подносом и улыбкой в пол-лица. Поставив поднос на свободную кровать, она всплеснула руками.

– Как же я рада, что нас посетили сестры из самой Обители! Я так много про вас наслышана! Я даже слышала, что кое-кто из вас пришёл нам сегодня на помощь с оружием в руках. Какая смелость! Я вам так благодарна!

– Ну, мы-то пришли безоружными, – уточнила Руна.

– Да вы не слушайте меня. Угощайтесь. Арли рассказал, сколько вам всего за день пришлось преодолеть. Должно быть, вы совсем без сил. Отдыхайте на здоровье. Надеюсь, тут вам не очень холодно. Если что, я могу печку ещё подтопить.

– Нам вполне уютно. Вас ведь Ильдой зовут?

– О, вы запомнили! А я вас тоже знаю: мати Руна и миси Пенни, не правда ли? Вы и в самом деле говорили с этими людьми? С теми, что напали на нас сегодня. Они уйдут? Уйдут навсегда?

Руна сделала одобрительный знак Пенни, и та приблизилась к подносу. На нём стоял глиняный кувшин с чем-то явно горячим, блюдо со вкусно пахнущими булочками, два блюдца варенья и вазочка с сушеными фруктами и орехами. Она отлила в стакан из кувшина ароматного варева, подхватила две булки и поднесла Руне. Потом присела рядом с кушаньями на кровать и отправила в рот горсть орехов. Ильда с трепетом наблюдала за ней, не решаясь помочь или уйти. Неужели она и в самом деле считает нас чем-то особенным, подумала Пенни.

– Думаю, никто не знает наверняка, что будет завтра, –