Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Меня редко допускают до готовки, – призналась Ильда, отчего-то смутившись. – Мы тут с мужем в основном на побегушках. Может быть, последние деньки, правда…

– Да, он говорил. Жалко.

– Да не то слово! Мне тут всегда очень нравилось. Если наскучит внизу сидеть, всегда можно наверх взобраться и вокруг, сколько вздумается, смотреть. Когда зима ещё не началась, знаете, какая красота в Пограничье стояла! Деревья прямо как будто пламенем объятые. Я люблю высоту!

Она замолчала, чувствуя, что своим присутствием сковывает гостий, и, однако ж, не решаясь уйти. Болтушка, подумала Пенни, макая свою булку в варенье. Или просто соскучилась по человеческому общению. Мало ли кто там у них на кухне сидит. Надо бы её как-нибудь поддержать, развлечь.

– И давно вы тут живёте? – вежливо поинтересовалась она, хотя прекрасно помнила рассказ Арли.

– Третью зиму уж. Сперва на кухне помогала, когда ещё Ракли был у дел. Потом меня заприметили, и одно время я даже Мунго помогала. Это наш лекарь здешний. – Ильда красноречиво зарумянилась. – Ну, а потом мы с Арли стали семьёй жить, и меня перевели, можно сказать, к нему в помощницы: подай, принеси и всякое такое.

– А правда ли что Ракли ещё жив? – неожиданно спросила Руна.

– И не знаю даже, что подумать, – всплеснула руками Ильда. – В клети, куда его должны были посадить, меня никогда не посылали. Но слышала, что, мол, да, жив. А вам за какой надобностью?

– Да просто хочу понять, не перевелась ли в замке справедливость окончательно. Судилища над ним, вроде, не было, а пропал человек, как под землю сгинул.

– То-то и оно, что под землю. Клети, они ведь все под землёй. Там, говорят, и крысы водятся. А уж как представлю, какой сейчас там холод стоит, бррр… – Ильда посмотрела на Пенни и рассмеялась. – Что, одни глупости говорю?

– Нет, ну что вы! Очень интересно. И вкусно тоже. Особенно варенье.

– Я рада. Послушайте, а как вы думаете, в Обители, если что, мне какое-нибудь местечко смогут выделить? Я многое чего делать могу.

Пенни подозревала, что именно этим всё и закончится. Она посмотрела на Руну, но та уже лежала с закрытыми глазами и делала вид, будто спит. Приходилось выкручиваться самой.

– Конечно, Ильда, вас с удовольствием примут, но только если вы решите остаться, на вас будут наложены некоторые условия.

– Какие?

– Ну, например, что вы подолгу не сможете видеться со своим мужем. Потому что его туда не допустят.

– Как, вообще? Даже ко мне?

– Мужчинам в Обитель вход закрыт.

– И что же вы, совсем там без них обходитесь?! – Ильда поскучнела. – Я бы не смогла, – призналась она. – Мужчина, муж, мне нужен. Иначе грустно жить. Ночь-другую я бы ещё протянула, а потом взвыла. Я ещё могу понять… – кивнула она украдкой на Руну, – но вы, миси Пенни… вы такая хорошенькая. Такие волосы. Фигурка. Мне так нравится ваш зимний наряд!

Сейчас она того и гляди на меня набросится. Восторги восторгами, но пора и меру знать. Как бы её спровадить?

Придумать, что бы такое сказать вежливое, но строгое, она не успела. Снаружи послышались громкие крики, заставившие обеих девушек встрепенуться. Ильда метнулась к выходу, Пенни – за ней. Она оглянулась на Руну, но та только глаза приоткрыла и не пошелохнулась.

– Поймали, поймали! – радовался кто-то.

– Со стены упал! Весь переломался! – уточнял другой.

– Нечего тут глазеть! Расходитесь! – призывал третий.

Пенни в самом деле не удалось из-за спин столпившихся в проходе на лестницу увидеть толком ничего, кроме двух или трёх разгоряченных мужчин, которые тащили вверх по ступеням чьё-то бездыханное тело с окровавленной головой. Кто это был и что произошло, она так и не поняла. Зато в суматохе как-то сама собой потерялась болтушка Ильда, и Пенни смогла спокойно вернуться в спальню. А ещё она брезгливо поморщилась, потому что обступившие её теперь запахи разительно отличались от тех, что она недавно вдыхала в тронной зале.

Руна сидела рядом с подносом и с удовольствием доедала его содержимое.

– Чего-чего, а готовить они тут умеют, – вынесла она свой вердикт. – Что там был за шум?

– Кто-то, должно быть, убился. Труп несли наверх. Вы хорошо себя чувствуете?

– Вполне. – Руна достала из-за пазухи зеркальце и придирчиво глянула на себя. – Если ты по поводу моей бледности, то это я переживаю насчёт завтрашнего дня.

– Почему?

– Ну, разве ты не понимаешь? Если наши умники согласятся идти на переговоры во вражеский лагерь, может произойти любой подвох. Я им не доверяю. Если мы не пойдём, однако, может выйти ещё хуже: великаны снова нагрянут с оружием. В любом случае, мне кажется, тебе лучше отдохнуть, а на рассвете ступать обратно, в Обитель.

– Нет! Куда же я пойду без вас? – Пенни растерялась. – Мы вместе пришли и вместе уйдём.

– А что я скажу твоей бабушке, если с тобой что случится? Я же не подозревала, что всё так серьезно. Арли, ты помнишь, ничего толком сказать не мог. Обманул нас по сути.

– А если что-нибудь случится с вами, что я скажу Куне, вашей сестре?

– Ох, за неё не переживай. У неё куча дел помимо меня.

– Мне показалось, вы помирились.

– Показалось. Потому что мы никогда не ссорились. Просто у неё своя жизнь, а у меня – своя. И давай больше не будем об этом. Сюда приглашали меня одну. Это я настояла, чтобы прихватить тебя. Думала, тебе будет интересно.

– Мне интересно!

– Да уж куда интереснее! Того и гляди замок с землёй сравняют. Нет, милая моя, в стан к этим венеддам я тебя не возьму, так и знай. Я уже немало пожила на свете, одной бабкой меньше – ничего страшного. А тебе ещё расти и жизнь познавать.

– Вы так говорите, будто прощаетесь. Прекратите!

– Ну, прощаюсь, не прощаюсь, а вечно мы с тобой под ручку ходить точно не будем. Учись своей головой больше думать.

– Я и думаю. Я с вами пойду. Бабушка меня поймёт. – Пенни проследила, как Руна встаёт и, подняв подбородок, возвращается к себе в постель. – Я знаю, что вы хотите сделать. Вы хотите изобразить обиду, чтобы со мной не разговаривать. И чтобы я вас не переубедила. Ну и не надо! Только из замка мы уйдём вместе. И никто его ни с чем не сровняет! Если что, у меня есть вот это.

Она засунула руку под подол рубашки, пошарила, нашла тугую застёжку на кожаных ножнах, изловчилась и вынула красивый кинжал с широким, обоюдоострым лезвием и деревянной рукояткой с удобными выемками под пальцы, чтобы те не скользили даже при резком втыкании во что-нибудь твёрдое. Очень полезное свойство, объяснила ей Тайра, когда дарила подруге это впечатляющее оружие, доставшееся ей самой не слишком праведным путём, о котором сейчас не стоило распространяться.

– Тебе пригодится, – сказала она сегодня утром, узнав, что Пенни поспешно собирается и уходит в замок. – Носи при себе и никому не показывай.

Второй заповеди она ослушалась.

Руна смотрела на кинжал с ужасом и отвращением.

– Оружие нужно только тому, кто умеет с ним обращаться. Спрячь и не пугай меня. Не знаю, откуда оно у тебя, но тебе оно точно не принадлежит. Ты гевита, а не гардиана. Наше оружие – слово, запомни. Самое острое, самое точное и самое безотказное. Всё остальное будет обращено против тебя. А теперь задуй свечи и давай спать. Утро вечера мудренее.

Пенни послушалась, и в ту ночь ей приснился необычный сон.

Она идёт по лугу. Зима давно прошла, а может быть, ещё не наступила. Навстречу ей словно из-под земли выходит ничем особо не приметный дедушка с взлохмаченной седенькой бородкой. Одет он как простой фолдит, но в руке у него длинный-предлинный меч с узким лезвием, похожий на гигантскую иглу. Кажется, она видела подобные ему накануне, у разноцветных воинов. Дедушка смотрит зло, а глаза у него точно волчьи, серые и въедливые.

– Ты-то