Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Тогда, при Аврелии, ошиблась. Ошиблась всего один раз, но этого было достаточно. Больше не имеет права. Возлюбленный должен быть с ней. И будет с ней, чего бы это ни стоило.

Когда мир почти рухнул, ни у кого нет выбора.

***

Таверна «Пони под крышей» стояла на краю небольшой либерской деревни, выросшей на перекрестке дорог в Патеру, Скутум и Кадуций. Это было невысокое деревянное здание с покосившимся забором и тяжелой дверью, которая преграждала вход в темное помещение, заполненное массивными столами. Вокруг столов сидел народ разных мастей – от торговцев и крестьян до неприветливых личностей неопределенного рода занятий. О большинстве из них Цзиньлун, не особенно сомневаясь, мог бы сказать, что это разбойники и контрабандисты, и был бы, вероятнее всего, прав.

Публика на мгновение замолчала, настороженно взглянула на охрану Гнея Пинария и сделала вид, что вновь прибывшие их не интересуют. Трибун пошел договариваться об ужине и ночлеге, а Цзиньлун решил занять освободившийся столик у одного из маленьких окон.

– Не нравится мне здесь, – проворчал Дэмин, когда они сели. – Того и гляди нарвемся на неприятности.

– Ты ведь слышал, что у нас заканчиваются припасы, а до следующей деревни несколько дней пути.

– Слышал, но что-то мне даже ночевать здесь не хочется…

– Уж точно лучше, чем в лесу, – вмешалась Сяомин, оглядывавшаяся по сторонам с простодушным интересом. – Возможно, здесь даже можно будет наконец принять ванну.

Цзиньлун сомневался, что такие места предполагают подобные услуги, но расстраивать ее не стал и уставился в окно. Светила не спеша клонились к закату. Пыльное марево скрывало их очертания, но размытые пятна над горизонтом говорили о том, что до конца Третьего Оборота осталось не так много времени. Они ехали уже несколько дней, дождя все не было, а каменная взвесь никак не оседала.

За окном послышался шум голосов. Цзиньлун перевел взгляд с неба на землю и увидел пару деканов в темных доспехах.

– Дело худо, – проговорил он. – Сидите здесь и не высовывайтесь. Я сейчас.

Мечник встал и начал пробираться в сторону Гнея Пинария и его охраны. Лули юркнула следом. Трибун, плотно закутавшись в дорожный плащ, разговаривал с хозяином заведения – толстым коротышкой, голова которого едва-едва выглядывала из-за прилавка. Легионеры держались рядом, стараясь не привлекать внимания. Получалось плохо: разношерстная публика внимательно следила за каждым шагом, кто искоса, кто не таясь. Все эти взгляды, однако, объединяло настороженное недоверие, которое возникло в таверне, как только путники переступили порог.

– Здесь деканы, – шепнул Цзиньлун на ухо Гнею Пинарию. – На улице, минимум двое.

Трибун кивнул, но продолжил вести себя как ни в чем не бывало – выдержки ему было не занимать. Мечник пожал плечами и решил вернуться к Дэмину и Сяомин. Если начнется заварушка, нельзя оставлять их одних. Не успел Цзиньлун преодолеть и половину пути, как навстречу встал здоровенный либер с перевязанным черной тряпкой глазом.

– Стой, стой, стой. Не торопись-ка. Кайанец? Так?

Мечник закатил глаза, уже понимая, что добром это не закончится.

– Все верно, любезный. Чем могу помочь?

– Х-ха! Вы слышали? – громогласно возвестил здоровяк, привлекая всеобщее внимание.

В Цзиньлуна уперлось несколько десятков пар глаз.

– Что-то случилось? – Мечник еще питал надежды, что это просто недоразумение. Гораздо сильнее его волновали деканы на улице. Впрочем, и местные могли доставить хлопот.

– А ты считаешь, нет? Помнится, земли Кайана-то за Стеной начинаются, а здесь, стало быть, живут либеры.

– О, это верное замечание! – приветливо ответил Цзиньлун. – Поэтому я всего лишь путешествую, а не вспахиваю поля рядом с этим прекрасным местом.

– Умный, что ль? – Здоровяк сделал шаг вперед, его лицо налилось краской.

– Спокойно, спокойно, нам обоим не нужны неприятности. Ведь так? Что ты хочешь?

– Ща узнаешь…

В лицо мечнику полетел здоровенный кулак. Если бы он достиг своей цели, носу и зубам Цзиньлуна пришлось бы несладко. Вот только удар был хоть и мощный, но недостаточно быстрый и закончился самым неожиданным образом. Мечник сделал едва заметный поворот корпусом и лишь слегка поправил плечом движение здоровяка. Тот потерял равновесие и полетел на пол, с треском ломая некстати попавшийся на пути табурет.

Либеры вокруг повскакивали со своих мест. В этот момент двери таверны распахнулись и в нее вошли деканы. Ситуация принимала самый паршивый оборот из возможных.

***

Ну как же он хорош! Как быстр, стремителен и точен. Как уклоняется, танцует меж врагов, лишь слегка задевая каждого, чтобы отправить на пол.

Обходится без крови. Время для нее еще не пришло. Волнует ли это ее? Кажется, да. Такого раньше не было. Возлюбленный должен уметь проливать кровь. Забрать одну жизнь, чтобы спасти другие. Сделать то, что не может она.

Закованная в стальной ботинок тяжелая нога чуть не придавила к полу. Нехорошо. Увлеклась. Расслабилась.

Собраться. Сконцентрироваться. Оставить размышления на потом.

***

В бою Цзиньлун всегда терял ощущение времени. Оно то замирало, то ускорялось, а иногда растягивалось и сжималось одновременно. Когда это случилось с ним впервые, он попытался рассказать учителю, но сбился и не смог сформулировать мысль. «Время сложнее, чем кажется на первый взгляд, – ответил тогда дагэ Веньян. – В тяжелую минуту доверься его ходу, и ты поймешь, что освободился». В тот момент мечник не понял мысль учителя, но позже ему стало казаться, что смысл ее лежит на поверхности. Он стал полагаться на время, и оно открылось для него с новой стороны, услужливо и пластично меняясь от ситуации к ситуации. Ускорялось, если требовалось ожидание, и замедлялось, когда важно было каждое мгновение.

Техники, показанные учителем, помогали и в том и в другом. Главное – сохранять внутренний баланс и верное течение энергий в теле. Спокойствие – вот основа любого успешного действия. Голова должна быть чистой, и тогда руки сделают все сами. Когда голова светлая – ты уже победил. Это Цзиньлун знал наверняка.

С самого начала потасовки мечник пытался пробиться к Дэмину и Сяомин. Краем глаза он видел, что посетители таверны разделились: одни примкнули к легионерам, которые, уже не таясь, выхватили оружие и ощетинились вокруг Гнея Пинария; другие – к деканам, громогласно взывавшим к справедливости и возмездию во имя Жезла. Все они, однако, стремились преградить Цзиньлуну дорогу, словно у каждого накопились к нему личные счеты. Лули вертелась под ногами, но за нее он не переживал