Дети воздуха и боли - Анастасия Бэйланд

– Спасибо вам, – негромко произносит он, заставив себя посмотреть ей в глаза. – Если бы не вы, нам не удалось бы справиться.

– Ох, не надо превозносить мои заслуги, бывшее высочество Байцзин. Я просто сделала то, что должна была.

Тон Цинъюй легок и безумно контрастирует с тем, что творится вокруг. Байцзин в который раз испытывает восхищение, отчаянно бьющееся сквозь сковавший его страх. Это помогает наконец отмереть и двинуться обратно в столицу вместе с остальными избранными и уцелевшими воинами, что тащат носилки. Но внутри все еще бьется шторм, и каждый вдох отдает глухой болью под ребрами.

Что же такого пришлось испытать в своей жизни Цинъюй, что ее нисколько не трогает это, не беспокоит вид монстров, чьи тела изъедены алым морем?

– Вы можете рассказать, что за технику применили? – спрашивает он, стараясь отвлечься от тошнотворных образов, стоящих перед глазами. – Я никогда прежде такой не видел.

– Рассказать не могу, уж простите, – тихо смеется Цинъюй. – Это техника моего клана. Точнее, моей семьи. Чернокрылые фэнхуаны всегда были мастерами создания иллюзий. А теперь мастер остался только один. Я.

В глазах ее будто мелькает что-то печальное, и улыбка тускнеет – словно туча закрыла солнце. Байцзин не отваживается спрашивать далее.

Жар, прежде исходивший волнами от Цинъюй, сменяется легким сухим теплом. Она идет совсем рядом, почти не нарушая на этот раз приличий – лишь едва-едва касаясь своим плечом его. Байцзину не становится легче, внутри все еще муторно, тошно и холодно, но дрожь немного отпускает отяжелевшее тело. Спокойствие Цинъюй обволакивает тягуче, весомо, как зимнее толстое одеяло, заставляя желать только одного – погрузиться в сон и забыть все, что потревожило душу.

Наверное, ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть.

Наверное, еще пара сражений, и он сможет держать клинок так же твердо, как Цинъюй, от первой твари и до самой последней. Сможет спокойно смотреть на чужие смерти. На то, как кровь заливает землю под ногами.

– А ведь этот наглец неплохо держался, – вдруг замечает Цинъюй. – Клинок у него такой же острый, как язык.

Байцзин поджимает губы. Он все еще не может выбросить из головы развернувшуюся около шичэня назад сцену. Неуважение к самке – один из самых отвратительных поступков, которые может позволить себе любой самец. К самке старшей – а Цинъюй, насколько известно Байцзину, примерно одного возраста с его братом – тем более.

Вчера Байцзину пришлось заступиться за юную Вэйянь. Шэцзины плохи во владении оружием, это никогда не было их стезей. Они занимаются заклинаниями, магическими печатями и талисманами. Однако Чжуанцзянь оскорбил ее, назвал бесполезной, из-за того что она прибыла во дворец без меча. Байцзин довольно резко осадил его, и с ним Чжуанцзянь не переругивался, должно быть, только благодаря статусу бывшего принца.

Цинъюй хватило внутренней силы, чтобы бросить вызов задевшему ее достоинство самцу. И потом – чтобы сражаться так, будто она занималась этим с самого рождения. И чтобы не утонуть после всего увиденного в отчаянии, как это прямо сейчас пытается не сделать сам Байцзин.

Ему нужно равняться на нее.

Это звучит… неплохо.

– Вы смелая, – говорит Байцзин искренне.

– Да ладно, – отмахивается Цинъюй. – Всего лишь поставила его на место. Нечего клан свой позорить. Я видела других сечжи. Они не такие. А из-за этого… подумают еще про его соклановцев невесть что.

Байцзин, наконец сумев натянуть на лицо слабую улыбку, решает не уточнять, что говорил он не только о стычке с Чжуанцзянем.

Глава 3

Когда вино слаще вины

Несколько императорских воинов, ходивших с ними в бой, обращаются чудовищами. Когда носилки вносят в лазарет, лекари едва успевают связать несчастных крепким духовным вервием, пока они еще не впали окончательно в безумие. Цинъюй вызывается убить их. И делает это быстро, давя в себе любые отголоски жалости. Всего пара взмахов клинка.

Ее соклановцы обращались чудовищами алого моря. Случайные люди и шэньшоу, которых ей приходилось встречать, обращались чудовищами алого моря. Она видела это не единожды, но зрелище все равно каждый раз отпечатывается в сознании нестерпимо яркой картинкой, и ком еще долго стоит в горле, хоть она никогда и не показывает этого.

Плоть обращается гнилью, сочится гноем, кожа рвется и обвисает лоскутами. Из глаз, ушей, носа и рта выливается пенящаяся, дурно пахнущая темная кровь. Открываются кости, желтовато-белые и хрупкие на вид, а в выпученных глазах, пустых, заплывших, не остается ничего, кроме желания убивать.

Это всегда происходит стремительно и страшно. Проклятие алой воды, словно ураган, сметает и перемалывает разум любого существа, которого касается. Цинъюй понимает чувства Байцзина: бывший принц не выглядит слишком изнеженным, его боевые навыки на высоте, но к подобным зрелищам он, скорее всего, не привык. Глядя на растерянный и опустошенный вид Байцзина, на то, как его трясет мелкой дрожью, Цинъюй проникается сочувствием.

А еще понимает, что вроде бы идеальный по первому впечатлению Байцзин тоже имеет свои слабые стороны.

Она не знакомилась вчера с остальными избранными и потому составляет впечатление в основном во время сражения и после него. Самодовольный сечжи, огибающий ее теперь по широкой дуге, – совершенно отдельная история. Наглец, позорящий репутацию своего клана. Если он всерьез решил, что самка не сможет дать ему отпор, то жестоко ошибся. Цинъюй всегда сражалась наравне с самцами, и за язык ее тянуть никогда не надо.

Шэцзин Вэйянь – улыбчивая, хрупкая и мягкая. Она выглядит совсем подростком. Во время сражения Вэйянь держится в стороне, под защитой императорских воинов, используя только талисманы и заклинания. Цинъюй даже немного не по себе от осознания, что ей, нежному цветку, что со слезами на глазах смотрит на чудовищ алого моря, тоже суждено сражаться с божеством и отдать жизнь великому ядру.

Пэнхоу Шуанъин – молчаливый и сдержанный, с непримечательными угловатыми чертами лица, острыми собачьими ушами и туго стянутыми в пучок волосами, в которых, несмотря на молодость, уже есть седые пряди. Цинъюй слышала, что в их клане, живущем в густых горных лесах, принято давать детям мрачные имена, так как считается, что это убережет их от несчастий. Что ж, по крайней мере, сражается он весьма неплохо и из их первого совместного боя выходит без единой царапины.

А что касается Байцзина… Этот принц, который больше не принц, ведет себя периодически