Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

– Д-добрый день, – слегка запинаясь, проговорил богатырь.

Змей легко вскочил на лапы и потянулся. Монеты оказались сияющей серебряной чешуей, а кожаный плащ – парой больших прекрасных крыльев.

– Здорово, коль не шутишь! – рыкнул крылатый монстр. – Зачем пожаловал?

От этого приветствия от потолка отвалился изрядный камешек.

Санька замялся: с одной стороны, очень хотелось сразу же приступить к делу, с другой – Баюн зря предостерегать не будет.

– Красота-то какая, – начал он издалека.

– Это ты к чему? – подозрительно прищурился Змей.

– Нет, нет, ничего, – смутился паренек. – Если вам на эту тему говорить неприятно, давайте о чем-нибудь другом: например о погоде.

Морда у Горыныча сделалась совершенно мрачной. Глаза сузились, а хвост непроизвольно задергался из стороны в сторону.

– Тут до тебя приходил один такой, тоже погодой интересовался. Солнышко, птички, прогулка на свежем воздухе, а сам хотел у меня хрустальный шар украсть.

– А зачем? – удивился Санька. – Что, ценная вещь?

– Волшебная.

Горыныч пошарил лапой в ближайшей куче и выложил в ряд несколько прозрачных шаров размером с большое яблоко, внимательно наблюдая за выражением лица гостя.

– Тогда понятно, – согласно кивнул тот, разглядывая шары. – Неплохая коллекция.

– Чего?

– Замечательное, говорю, собрание красивых вещей. Таких чудаков, как вы, коллекционерами называют.

Горыныч с явным удовольствием посмотрел на богатыря. Рот у него расплылся до ушей.

– А ты мне нравишься. Слушай, давай по-простому, без этого официоза.

– Хорошо, – согласился парнишка.

– Наконец-то встретился знающий человек, – продолжал Змей., – а то только и слышно: хапуга, жадина, ворюга. Сколько обидных слов за свою жизнь выслушал, сколько желающих поживиться за мой счет сюда пытались пробраться – и не сосчитать. И барыша от всего этого никакого. Лапа не поднимается продать даже самую маленькую, самую пустячную вещь. Слабость у меня такая: люблю, понимаешь, красивые вещи. А всё красивое, сам знаешь, нынче дорого. Приятно, что не перевелись люди, понимающие толк в прекрасном. А еще у меня изумрудное яйцо есть. Превосходная, следует отметить, штучка. Редкостная.

И Змей принялся увлеченно показывать свои сокровища, попутно рассказывая, где и каким образом он приобрел ту или иную вещицу.

Санька, которому не терпелось перейти к вопросу перелёта в тридевятое царство, слушал вполуха, стараясь поймать момент и вклиниться в этот монолог, чтобы высказать свою просьбу.

Змей, заметив, что его богатство не производит на гостя ни малейшего впечатления, умолк на полуслове и спросил:

– А откуда у тебя волшебное колечко?

– Почему вы… ты решил, что оно волшебное? – теперь уже насторожился богатырь.

– Да ты не бойся. Я про драгоценности и волшебные вещи всё знаю. Это колечко сделано в Подземном мире, и у плохого человека на пальце не удержится. Если учесть, что мой рассказ тебе совершенно неинтересен, то развиваем мысль дальше: ты и есть тот самый богатырь, который царство спас, а награды не взял. Так что давай выкладывай, зачем пришёл?

– Дело у меня в тридевятом царстве. Помощь нужна.

– Да ты что, даже и не уговаривай, – замахал лапами Змей. – Это ж бог знает где. А я уже, можно сказать, в преклонном возрасте, силы не те. Да и подкрепиться не мешало бы – с самого утра ничего не ел. И чего тебе там понадобилось?

– Василису похитили.

– Как похитили?! – зарычал Горыныч и у него из пасти вылетела маленькая молния. Воздух при этом так наэлектризовался, что у Саньки волосы поднялись дыбом. – Кто?

– Если б я знал, – сокрушенно развёл руками богатырь. – Есть предположение, что в тридевятое царство её увезли силой, околдовав, а ещё в похищении может быть замешан бывший советник царя Берендея.

Услышав о Хряке, Змей Горыныч вскочил, глаза его пылали, из пасти вырывалось пламя.

– Опять этот разбойник. Это он пытался у меня хрустальный шар украсть. Прескверный человечишка. И Василису жалко. Хорошо, уговорил: я тебя доставлю к Волшебным горам, за которыми находится тридевятое царство. Дальше, извини, не могу. Но я знаю заветное местечко, где начинается дорога через эти самые горы. Ты один или с попутчиком? Путь неблизкий, тяжеловато будет.

– Нет, нет, совершенно один. Больше ни одного человека.

– Тогда пошли! – И Змей резво затопал к выходу из пещеры.

Санька бросился за ним. Когда они выбрались на свежий воздух, то увидели, что Солнце перевалило далеко за полдень. Время совершенно не желало идти хотя бы немного помедленнее.

Из-за груды камней показалась встревоженная голова кота.

– Цел? Чего это там у вас произошло? Гром, вспышки какие-то? Я уж не чаял тебя живым увидеть.

– Беседовали, – коротко ответил Санька.

– Ой, хомячок на завтрак! – раздался радостный возглас Змея. – Хоть червячка заморю перед дальней дорогой.

Баюн пулей метнулся назад в свое укрытие.

Санька выскочил перед Горынычем, прикрывая друга.

– Какой завтрак? Протри глаза. Это же Кот Баюн!

– Не может быть! – всплеснул лапами Змей и самым нежным, насколько сумел, голосом позвал: – Кис-кис-кис. Ты где? Извини, обознался.

– Ну, что я говорил? Так и смотри в оба, чтобы какой-нибудь близорукий Змей по ошибке не проглотил, – проворчал кот, выползая из своего убежища, грустно посмотрел на свой пушистый хвост, сплошь усеянный колючками, и укоризненно заметил Горынычу: – Давно пора очки носить.

– Ладно, не ворчи, – свесил голову набок Змей, – живой ведь. А ты никак богатыря провожаешь?

– Вообще-то он со мной, – потупился Санька, сообразив, что свалял большую глупость, умолчав про кота. Хотя, в принципе, ведь он не человек, а так, мелкое животное.

У Змея на этот счет оказалось совершенно иное мнение.

– Как с тобой? – возмутился он. – Ты ничего не говорил, что вас будет двое. Сам небось весишь пудов пять, так еще этого жирного котяру с собой тащишь. Мы так не договаривались.

– Не жирный, а упитанный, – обиделся Баюн. – И вообще, как я понимаю, ты обещал помочь. А уговор дороже денег.

Горыныч осуждающе посмотрел на кота, вздохнул, но ничего не сказал, а только пригнулся. Богатырь и кот взобрались Змею на спину, и они взмыли в воздух.

Пару раз Санька летал на самолете. Однако одно дело сидеть в уютном кресле теплого салона и совершенно другое – цепляться за жесткие бока живого дракона. Ни встать, ни прогуляться: одно неверное движение – и можно запросто свалиться вниз. К тому же ветер постоянно пытался сдуть седоков. Впечатлений, конечно, масса, но пользоваться таким видом транспорта больше не хотелось.

Путь оказался неблизким. День клонился к закату, а они до сих пор находились в пути.

Заметив внизу большую зеленую поляну, Змей повернул голову и прогудел:

– Как хотите, а я дальше лететь не могу. Мне нужно подкрепиться. Привал.

Он спланировал на землю и распластался на земле, широко раскинув лапы. Немного отдышавшись, поднялся и направился к ближайшим кустам.

– Я пошёл, а вы тоже можете немного размяться.

Баюн молча потянулся и нырнул в кустарник.

Санька не мог даже говорить, так у него болело всё тело. Но увидев, что остался один и сочувствовать ему никто не собирается, кряхтя, встал и начал бродить кругами в надежде отыскать хотя бы немного ягод. Увы, ничего съедобного поблизости не оказалось. В это время почти одновременно, но с разных сторон появились Горыныч и Баюн.

Живот у Змея заметно округлился, и это сразу сказалось на его настроении: он насвистывал какой-то легкомысленный мотивчик, а затем, выбрав местечко помягче, завалился на траву.

Баюн – так тот вообще всё ещё продолжал жевать.

«Вот скотина, – разозлился Санька. – Отвернуться не может. Я по его милости только позавтракать успел».

Чтобы хоть немного отвлечься, он подошел к Змею и улегся рядом, стараясь не замечать довольную кошачью морду.

– Послушай, Горыныч, а почему тебя так кличут?

Змей лениво приоткрыл один глаз, вздохнул, затем уселся и с шумом встряхнул крыльями, подняв при этом такой ветер, что бедный кот кубарем покатился по земле, потеряв по дороге припасенного на десерт мышонка.

– Любопытно, да? Я тоже, когда мне стукнуло лет пятьсот, заинтересовался этим вопросом. Вообще-то каждый должен знать, кто он и откуда, родословную, так