Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

небольшой. Вместе с камнями, землей, полуослепший от грязи и пыли, он провалился в небольшую пещеру. Правда, приземление оказалось довольно-таки болезненным, но по сравнению с тем, чем могло падение закончиться, это были мелочи. Паренек с трудом сел, пошевелил руками и ощупал голову. Вроде цел, только каждое движение вызывало неимоверную боль.

Но к боли можно притерпеться, постараться не обращать на неё внимания, и она потихоньку уйдет, недовольно ворча. Хуже то, что теперь все усилия найти и освободить Василису утратили всякий смысл. Хорош освободитель: потерял друга, лишился оружия, очутился у черта на куличках и неизвестно, каким образом выбраться назад, на поверхность.

«Ты у нас главный герой, тебе и шишки», – вспомнились слова кота.

– Не дождётесь! – громко произнёс Санька.

Кряхтя и охая, он встал и огляделся. Странная пещера. Круглая, с гладкими ровными краями, словно созданная неизвестными подземными жителями, она вдобавок освещалась сумрачным светом, который излучали стены и потолок.

– Хоть какая-то радость, – буркнул парнишка. – По крайней мере лоб не расшибёшь. И куда теперь?

Из пещеры вело два выхода. Он по очереди заглянул в каждый из них, но ничего стоящего не разглядел.

«Нормального человека тянет налево, значит, налево».

Он бодро зашагал по тоннелю, но постепенно сбавил шаг. Однообразные стены, однообразный сумрачный свет. Время словно остановилось. Неизвестно, как долго он идёт, и когда, в конце концов, отсюда выберется.

«И долго ли ещё идти? Через три дня у Василисы свадьба, а я тут болтаюсь».

Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль, что находиться здесь, под землей, можно сколько угодно, хоть до конца своей жизни. Он остановился и отчаянно завопил:

– Люди! Помогите! Спасите!

Гулкое эхо, многократно повторяясь, прокатилось по туннелю и затерялось где-то вдали.

– Чего орёшь? – внезапно раздался за его спиной угрюмый голос.

Санька резко развернулся.

Перед ним стоял среднего роста худой гражданин, одетый в серые холщовые штаны и такую же серую, залатанную рубаху. Лысый череп, большие оттопыренные уши, маленькие глазки и вздернутый нос придавали ему сходство с летучей мышью: для полной картины не хватало пары крыльев. И что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его облике.

– Заблудился, – ответил парнишка. – Подумал, может, кто живой неподалеку есть, услышит.

– Ну, я пришел. Больше орать не будешь?

– Да теперь вроде как бы и ни к чему, – согласился Санька и непроизвольно попятился.

Несмотря на безобидный вид, незнакомец вызывал страх.

– Там тупик, – пробурчал гражданин «летучая мышь». – Пошли, выведу.

– А может, я сам? – пробормотал Санька. – Попозже. А пока чуток передохну.

– Мне тебя ждать недосуг, а один ты не выберешься.

Санька поморщился, но деваться некуда, не сидеть же действительно всю оставшуюся жизнь под землей. И он двинулся за незнакомцем.

Проводник двигался уверенно, было видно, что эти катакомбы ему хорошо знакомы. Миновав несколько развилок, сворачивая несколько раз в боковые коридоры, они вышли в огромную пещеру, посреди которой на костре в большом котле грелась вода.

«Ага, раз дым выходит, то и до поверхности недалеко», – обрадованно подумал Санька.

Под ногой у него что-то хрустнуло. Он опустил глаза и замер. На полу лежали человеческие кости. Санька схватил незнакомца за рукав, но тот, равнодушно пожав плечами, подошел к костру, сел и принялся внимательно разглядывать гостя.

От этого взгляда парнишке стало не по себе и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он спросил:

– Ты кто?

– Огр.

– Орк?

– Огр, говорю. Местный людоед. Живу я тут.

Санька вздрогнул – не хватало, чтобы сразу же сбылось самое жуткое предупреждение Горыныча. Впрочем, незнакомец мало походил на злодея, и парнишка неуверенно возразил:

– Да ладно заливать. Видел я того людоеда: весь заросший, рожа зверская, глаза и клыки светятся. У тебя клыки есть?

Огр молча повернулся и из лежащего позади него вороха одежды вытащил лохматую шкуру какого-то животного и знакомую жуткую маску.

– Людей есть нельзя! – взвился Санька.

– Можно, и нечего тут орать, – обиделся людоед. – Ну почему, стоит кого-то съесть, как сразу поднимается крик: дикарь, чудище немытое, чурбан необразованный. Заруби себе на носу – я гурман, а не дикарь. Целый год у одного графа на кухне служил. Приличное обхождение понимаю: этикет, сервировка, ассортимент, всё как положено. Граф мясо очень любил, правда, его больше на сырое тянуло, но для гостей приходилось стараться. Я до сотни блюд из мяса могу приготовить. Можешь проверить – закажи чего. Вот, к примеру, жаркое. Здесь главное, чтобы корочка была румяная. А это зависит от того, какой огонь в костре развести. Ежели большой – подгоришь, а маленький – внутри сырым останешься.

– Примитив, – отозвался Санька. У него даже живот заболел, как он представил себя на вертеле.

– Если желаешь, могу суп из тебя на завтра сварить, – ответил Огр. – Да ты не сомневайся, супец получится в самом лучшем виде. Бульончик – пальчики оближешь: наваристый, душистый. У меня для такого дела и травка припасена, так и называется – душица. Аромат – слюнки потекут. Дикий лук есть. Ядрёный. В один миг слезу вышибает. Так что я по тебе заодно и поплачу.

Услышав про лук, Санька взвизгнул и ринулся в один из проходов, но далеко убежать не успел. Людоед, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, оказался намного проворней, ухватил богатыря за ногу, и через мгновение тот, плотно перевязанный верёвкой, лежал на земле.

– Помнится, когда я был маленьким, то у нас в деревне так же колбасу ниточками заматывали, – хихикнул Огр и, достав из тряпья большую коробку, подмигнул пленнику. – Душица, та самая.

Он поставил коробку на пол и подкинул в костёр дров. Оценивающе оглядел парнишку и вытащил большой нож.

– А знаешь, я, пожалуй, тебя пополам поделю или даже на три части: одну половинку в супчик, вторую на жареху, а третий кусочек так, сырым, съем. Очень уж мой организм по приличной пище истосковался. Ты пойми, глупая твоя голова, я уже месяц живого человека не видел. Ещё недавно, как полнолуние, так завсегда два-три каравана, а то и поболее, через перевал шли. Торговля, понимаешь. Я, как первый раз сюда забрёл, сразу вот такого приличного купца поймал. – Огр развел руки в стороны, показывая, какого размера был купец. – И пару купчишек помельче. Бывало, в удачную ночь по нескольку человек запасал: как раз хватало до следующего полнолуния.

Людоед мечтательно уставился в свод пещеры, вспоминая то замечательное время. Затем встрепенулся, лицо у него снова приняло грустное выражение.

– А потом словно кто сглазил, пропал купец. Вместо него появились какие-то нервные, колючие рыцари. В драку лезли. Хлопотно с ними, пока справишься – семь потов сойдёт. Да и выковыривать их из доспехов удовольствие небольшое. Теперь и этих не стало. Мыши да змеи, вот и весь улов. Сегодня, думал, повезло: сразу двое на тропе появились, человек и животное. Так нет же, котяра улизнул. Так что извини, некогда мне ждать, пока ты поджаришься: придется, как графу, сырым есть. – И людоед поднял нож.

Санька задергался, пытаясь освободиться, но веревка лишь сильнее впивалась ему в тело. Огр между тем почему-то остановился и задумчиво уставился на паренька, вернее, на его руку.

– Волшебное? – спросил он, показывая на колечко.

– Предположим, – неохотно согласился Санька.

– Подари. Граф черной магией занимался немного. От его колдовских заклинаний еда намного вкуснее становилась. Я тоже хочу попробовать.

Санька замер. Он вспомнил, что нельзя насильно завладеть волшебным талисманом, сила теряется. Можно украсть, но как можно украсть у жареного трупа? Остается подарок. Людоед, а в волшебстве разбирается. Ладно, попробуем поторговаться.

– И не думай, – прервал его мысли Огр. – Ты мне колечко, а я тебя за это в обмен оставлю в живых… до завтра. По-моему, очень честное предложение.

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутился Санька. – Замечательное волшебное колечко – и всего за один день в этой вонючей пещере. Я что, похож на ненормального?

– Похож, – кивнул Огр. – Умные люди сюда давно не ходят. Кстати, тебе оно совершенно ни к чему: здесь власть Волшебных гор. Никакое другое