Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

– Терпеть не могу, когда толпой одного бьют, – ответил богатырь, поднял с земли длинную жердину и встал рядом. – Зато сейчас мы тоже целая толпа из двух человек, силы почти сравнялись, и можно начинать нашу старинную забаву – стенка на стенку. Хотя, если честно, убивать бедолаг из-за такой ерунды жалко. Ревность не порок, а большая глупость. Предлагаю их отшлепать. А ещё можно…

Дальше он развить свою мысль не успел. Барон решил, что ждать дальше нечего, подпрыгнул в седле и завизжал:

– Бейте их! Виршеплёта схватить, связать, сюда притащить, я с ним потом разберусь. С его слугой нечего возиться, он мне не нужен – убить, и все дела.

Люди барона бросились вперед. Старик остался на месте, потрясая кулачками и жутко вращая глазами. Оруженосец в драку не полез, а принялся всем своим видом старательно изображать, что прикрывает хозяина от возможной опасности.

– Ох уж эти ревнивые мужья, – разочарованно произнес Санька и подмигнул рыцарю. – Темнота, никакой культуры. Вместо того чтобы тихо-мирно обсудить возникшие разногласия, сплошная агрессия. Я вообще не при делах, а меня убить, и, прошу заметить, совершенно не интересуясь моим мнением. Я обиделся. Давай так – я разберусь с пешими, а ты постарайся продержаться против солдат. Лады?

Рыцарь согласно кивнул и юркнул в ближайшие кусты. Всадники бросились за ним, но тут же завязли в густых зарослях и, громко ругаясь, были вынуждены спешиться.

Богатырь посмотрел им вслед, насмешливо хмыкнул, перехватил поудобнее жердину и, повернувшись к слугам, спокойно ждал их приближения.

Однако дворовые люди и так-то не отличались особой расторопностью, а проделав бегом длинный утомительный путь  и вовсе выдохлись. Тратить последние силы на какого-то несчастного замухрышку им не хотелось – всё равно он не станет сопротивляться, а кинется спасаться. Ведь и в замке, и в окрестных деревнях простые люди боялись одного их грозного вида. Поэтому, увидев, что парнишка замер на месте, самоуверенные остолопы слегка удивились, но тут же решили: это он со страху не может пошевелиться.

– Смотри-ка, стоит. Столбняк напал! – ухмыльнулся один.

– Ноги отнялись, – уточнил второй.

– Или приклеились, – хихикнул третий.

– Да он в штаны наложил, – презрительно сморщился первый. – Зажимай носы, сейчас я ему покажу, как благородным людям воздух портить! – И он замахнулся дубиной.

Глупость всегда стоила дорого. Жердина резко дернулась, и её конец пребольно ткнулся ближайшему нападающему в живот, отчего тот, выпучив глаза, захрипел, согнулся пополам и мешком повалился на землю. В то же мгновение жердина взметнулась вверх и круто развернулась: ещё двое, получив один по затылку, а второй по лбу, рухнули рядом.

Оставшаяся парочка поначалу разинула от изумления рты, но быстро пришла в себя и, размахивая дубинами, бросилась на богатыря с двух сторон. Санька кувырком через голову проскочил под рукой у одного, моментально вскочил и со всей силы огрел его жердиной по спине. Деревяшка разлетелась на части, но и бедняга повалился вперёд и ткнулся носом прямо на второго, который от неожиданности опустил свою дубину на голову напарнику. Несчастный зарылся носом в траву и замер без движения. Последний оставшийся на ногах слуга в замешательстве на секунду приостановился и тут же рухнул, получив мощный удар в челюсть. Теперь вся пятерка лежала на земле: четверо неподвижно, а один тихо корчился, держась за живот.

– Так-то лучше, – подвел итог Санька и отряхнул ладошки. – Теперь можно посмотреть, как дела у нашего сочинителя.

Рыцарь держался. На шлеме не осталось перьев, забрало болталось на одной петле, а щит смят в нескольких местах. Перебегая и прячась за деревьями, он отбивался от солдат, которые пытались достать его мечами. Долго эта игра в кошки-мышки продолжаться не могла. Надо было срочно идти ему на помощь. Однако сражаться с закованными в железные латы вояками деревяшкой бессмысленно и опасно. Нужно срочно подыскать что-нибудь более приличное. И Санька направился к барону.

Старый ревнивец, всецело поглощённый охотой на нахального стихоплёта, был уверен, что с парнишкой давно разделались и даже не глядел в его сторону. От волнения барон ёрзал в седле, а, сообразив, что так просто с рыцарем не справиться, позеленел от злости и в ярости завопил своим воякам:

– Долго он будет как заяц скакать? Хватит с ним возиться! Порубить в мелкую капусту!

– Прошу меня извинить, – улыбаясь до ушей, произнёс Санька. – Не подобает высокородному господину выражаться словно последнему свинопасу. – И, словно томная девица, слегка присел, разведя руки в стороны.

Старикашку от такой дерзости едва не хватил удар. Лицо его побагровело, казалось, ещё немного – и из ноздрей пойдет дым и пламя. Глаза вылезли из орбит, рот судорожно хватал воздух.

– Эт-т-то ничтожество назвал меня свиньей. Р-ра-растоптать, – наконец с трудом прохрипел он своему оруженосцу.

При всей своей внушительной комплекции тот большим умом не отличался. Не мудрствуя лукаво, он подскакал к наглецу, не пожелавшему быстро и безболезненно помереть, и со всего маху обрушил на него тяжелый меч. Если бы он ещё и попал. Санька внимательно следил за его действиями и в последнее мгновение увернулся, ухватил детину за рукав и сильно дёрнул, добавив дополнительное ускорение. Увалень вылетел из седла и угодил головой прямо в барсучью нору. Насвистывая мотивчик песенки «Сама садик я садила, сама буду поливать», Санька обошел вокруг неподвижно торчащих ног и поднял меч.

Это оказалось замечательное двуручное оружие. Богатырь покрутил его в воздухе – пойдёт, хотя и немного тяжеловат. Зато теперь можно и с закованными в латы бугаями побеседовать. Он обернулся и понял, что нужно поторопиться: белый рыцарь отшвырнул расколотый на две части щит и, тяжело дыша, прислонился спиной к одинокому дереву, росшему посреди поляны. Бежать некуда. С трех сторон медленно приближались люди барона – потные, взъерошенные и злые.

– Ау, люди! – завопил Санька, врываясь в круг. – У меня тоже есть билет на это представление! Чур, игрушки пополам!

Солдаты озадаченно посмотрели на него и хрипло рассмеялись. Им было всё равно, сколько покойников они соорудят, лишь бы снова не пришлось бегать.

– Ребята, не боись, больше в салочки играть не будем! – весело крикнул паренек. – Представление продолжается: действие второе, белые начинают и выигрывают. Начали! – И с такой скоростью раскрутил меч, что тот загудел.

Вояки в замешательстве переглянулась. «Слуга», казавшийся на первый взгляд таким безобидным и никудышным, оказался намного опаснее, чем загнанный поэт. Троица разделилась. Один остался добивать истерзанного рыцаря, а двое других накинулись на Саньку.

Два меча одновременно опустились на голову богатыря. «Оп-ля!» – воскликнул он, подставив под двойной удар свой меч. Затем мгновенно сделал шаг назад и, резко отведя клинок в правую сторону, «Оп…», легко парировал боковой выпад слева, и тут же, крякнув «…ля», отбил второй – справа. Наступила небольшая пауза. Солдаты готовились к новой атаке, а богатырь стоял и сиял, как новенький пятачок. Время, проведенное в клубе «Русских забав», было потрачено не зря – оружием он владел лучше противника. К тому же упакованные в железо воины оказались намного медлительнее его, и парнишка решил малость поразвлечься. Следующий удар он не стал парировать, а просто присел, пропуская над головой сверкающую сталь. «Оп-ля!» – он проскользнул под рукой другого воина, и пока тот разворачивался, снисходительно похлопал его по плечу: «Дядя, я тута». В ответ раздался яростный рёв, и два «бронированных робота» как заведенные принялись направо и налево крестить воздух, пытаясь хотя бы зацепить насмешника. Один из них в пылу атаки выдвинулся вперёд и так сильно размахнулся, что совершенно раскрылся. Тут же прозвучало радостное «Оп-ля», и парнишка, заехав нападавшему в глаз, сбил его с ног.

– Ай-ай-ай. – Санька с осуждением покачал головой, продолжая ловко увёртываться от второго преследователя. – Нехорошо, вспотев, на холодной земле лежать. Можно воспаление легких подхватить.

Эти выкрутасы едва не привели к беде. В очередной раз отпрянув, он споткнулся и грохнулся навзничь. Лицо вояки исказила торжествующая гримаса. Он ухватился обеими руками за рукоять меча и ударил со всего маху, намереваясь пригвоздить поверженного богатыря к земле, который лишь в последнюю секунду