Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

своего коня. В кустах обнаружился второй конь, брошенный впопыхах людьми барона. Санька и Розочка взобрались на скакунов и, не мешкая, помчались вперед. Дорога делала большой крюк, и было решено его срезать через большое, расцвеченное алыми маками поле.

– Нужно держаться солнца, – объяснил рыцарь. – Я в этой местности недавно и иногда путаюсь.

– Дойдём, – беспечно махнул рукой Санька. – Я везучий. Заодно расскажешь, с какой стати ты в странствующие рыцари подался?

Розочка улыбнулся.

– Судьба, – начал он свою повесть. – Я третий, самый младший сын в семье. По закону, замок и земли переходят в наследство старшему сыну. Если у среднего есть маленькая надежда на преждевременную смерть первенца от несчастного случая, внезапной простуды или другой нелепой случайности, то мне, как говорится, рассчитывать особенно не на что. К тому же, с детства я был слабеньким, болезненным ребенком. Пару раз, говорят, чуть не помер, но, слава богу, обошлось. Отец ввиду моей хлипкости внимания на меня обращал меньше, чем на своих лошадей и собак: под ногами не путаюсь и ладно. Братья тоже за соперника не считали, но при каждом удобном случае, когда никто не видел, крепко били, намекая, что дома мне делать нечего. Вот так и жил. Я уже и план придумал: или тайно на корабль пробраться и уехать за море, удачи искать, или в алхимики податься. Но однажды затеяли в замке ремонт. На дворе лежали здоровенные камни, и понадобилось их на другое место перетащить. Братья надо мной подшутить решили. «Иди, – говорят, – потрудись. Отец приказал». У меня даже вопросов не возникло. Пошёл. Я-то думал, мы эти каменюги по двое таскать будем: весу в них – фунтов шестьдесят. Ан нет. Дворовые люди крепкие. Каждый камешек в охапку, и вперёд. Я опозориться не мог и, на них глядя, тоже камень схватил. Две штучки перенёс, а следующий обнял и ни с места. Такая слабость во всём теле, что ни туда, ни сюда. Руки как ватные. Кулаки не сжать. Лежу, как раскорячившаяся лягушка на солнцепеке. В это время отец на двор вышел. Очень его мой вид удивил. Подозвал управляющего, на меня показывает, а тот в ответ: мол, это я таким образом камни переношу. И много перенес? Два с половиной. Что значит с половиной? С третьим, объясняют, заминка вышла: нести не может, а бросать не желает. Отцу мое упрямство понравилось. Приказал моим воспитанием заняться. История, поэзия и, главное, военная подготовка.

– Так это ж хорошо, – заметил Санька.

– Если бы, – хмыкнул Розочка. – Братья всполошились и решили от меня любым способом избавиться. Тут и случай представился. У нас в озере какая-то гадость жила, девок, когда те купались, за мягкие места кусала. Я её и убил. Честно говоря, случайно. Хотел к завтраку щучку острогой подколоть. А родственнички сразу кричать, что у меня один путь – в странствующие рыцари. Мол, видение им было, множество подвигов совершу. Может быть, этими криками дело бы и закончилось, но на другой день я в лесу на медведя-шатуна напоролся. Он до этого нескольких человек насмерть задрал. Я перепугался, от него бежать, зверюга за мной, вот-вот настигнет. Как на грех, нога в яму провалилась, я и растянулся. А за поясом был большой охотничий нож. Когда я упал, ручка в землю вошла, а лезвие вверх выступило. Мишка на меня сверху навалился, да на ножик-то и напоролся. Насмерть. Тут уж весь народ поверил, что должен я подвиги совершать. Как ни пытался доказать, что это глупости, а пришлось стать странствующим рыцарем. Надоело страшно. Я ведь эти ратные дела не люблю. Мне бы посидеть у камина, рифму подобрать…

– Красавице песенку спеть.

– Не вижу в этом ничего предосудительного. Девы для того и существуют, чтобы за ними ухаживать. Если б можно было наплевать на эти приличия, то я давно бы поменял свой меч на лист бумаги и хорошо отточенное гусиное перо. Но увы.

– «И вечный бой, покой нам только снится», – продекламировал Санька известные строчки и, немного помолчав, грустно добавил: – И у меня нет иного пути.

Они пересекли почти все поле, когда у Розочки ослабло седло. Он спешился и принялся перетягивать ремни. Санька, решив воспользоваться передышкой и немного отдохнуть, завалился на землю. Он лежал на спине и смотрел в голубую даль неба. Теплый ветерок ласково обвевал лицо. Сладкий аромат ярких, крупных цветов слегка кружил голову. Что может быть прекраснее природы? Никаких тревог, волнений. А если прикрыть глаза, то шелест листьев, жужжание пчёл и щебет птиц сливались в одну тихую, нежно убаюкивающую мелодию. Незаметно для себя богатырь задремал.

– Спасайся! – услышал он сквозь дрему далекий голос рыцаря.

Это было совершенно непонятно. От кого нужно спасаться в таком замечательном, безопасном месте? И как? Голова стала тяжелой и едва соображала. Мысли путались, и выяснять этот вопрос совершенно не хотелось. Впрочем, даже если бы и возникло такое желание, то совершенно напрасно – силы куда-то исчезли. Руки и ноги одеревенели. Единственное, что получилось, это слегка приоткрыть глаза. Всё вокруг поплыло. Саньке стало весело. Он блаженно заулыбался, с легким удивлением разглядывая этот переливающийся мир, однако радовался недолго: почерневшее колечко, словно раскаленная игла, дикой болью пронзило ему руку. Санька с воплем подлетел вверх и мгновенно вернулся в реальный мир.

«А полянка – дрянь, коварная полянка. Охмурить пытается, – смекнул паренек. – Надо делать ноги, пока не поздно».

Он поискал взглядом Розочку. Странно, ни рыцаря, ни коней нигде не было видно. Санька заметался, растерянно оглядываясь. Никого. И куда теперь идти? Он стоял посреди огромного красного поля, со всех сторон темнел лес. Похоже, его завели сюда и бросили, обвели вокруг пальца, как последнего мальчишку? Что теперь будет с Василисой?

– Ну, попадись ты мне. Я тебе устрою борьбу за справедливость! – в ярости сжал кулаки богатырь и вдруг заметил невдалеке едва различимое белое пятно. – Ага, вот ты где затаился.

Он бросился вперёд с твердым намерением покарать обманщика, но, подбежав, увидел, что рыцарь лежит ничком и не шевелится.

«Убит!» – мелькнула у Саньки ужасная мысль.

С замиранием сердца он перевернул бесчувственное тело на спину, с трепетом ожидая увидеть кровавую рану, и облегченно выдохнул: Розочка сладко спал.

– Кто-то старается нас околдовать, – пробормотал богатырь. – Если бы не колечко, я бы тоже рядом лежал. Надо драпать.

Он взвалил рыцаря на плечо и поспешил к лесу. Однако быстро не получалось. С каждым шагом ноша становилась тяжелее и тяжелее, пот заливал глаза, от напряжения бешено колотилось сердце. Наконец, они добрались до первых деревьев. Санька уронил рыцаря, словно куль с мукой, на землю, а сам растянулся рядом, привалившись к стволу большой развесистой липы.

Минут десять он лежал, закрыв глаза и не в силах пошевелиться. В голове гудело. Постепенно дыхание восстановилось. Послышался шорох – похоже и Розочка пришёл в себя.

«Кажется выбрались», – подумал богатырь и, открыв глаза, попытался приподняться, но замер на полпути.

Прямо в лицо ему смотрела длинная стрела. Санька поднял взгляд и совершил ошибку, за которую едва не поплатился жизнью: увидев тех, кто его окружал, он непроизвольно глупо хихикнул:

– Это что за детки в карнавальных костюмах?

Стоявший напротив «малыш» побагровел, взмахнул рукой, и через мгновение вокруг Санькиной головы торчало с десяток стрел. Причем некоторые были пущены так точно, что зацепили волосы, правда, сам богатырь не получил ни единой царапины. Он побледнел словно полотно и сидел ни жив ни мертв с раскрытым ртом.

– Может, ещё что-нибудь хочешь сказать? – грозно осведомился «ребенок».

– Нет, – еле слышно прошептал богатырь.

Теперь он хорошо разглядел стоявших вокруг людей. Это были небольшого роста, красивые, с тонкими чертами лица воины. Юные на вид, они действительно могли сойти за детей, если бы не их жесткие, серьезные глаза. А рядом стоял командир. Он практически ничем не выделялся, однако остальные относились к нему с заметным почтением.

– Мы у эльфов, – подал голос рыцарь. – Я никак