Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

сказать. Поэтому недавно, лет триста назад, решил я про себя поподробнее разузнать. Нашёл седых стариков, рукописи почитал, ибо род наш древний, правда, конкретно, кто мои родители, выяснить не удалось. Легенда гласит, что я сын Горы Небесной.

– На небе гор нет, – не удержался от глупого замечания Санька. – Научный факт.

Змей моментально сунул Саньке под нос сжатую в кулак лапу.

– А тучи?

Паренек посмотрел на лапу и, решив, что с таким весомым аргументом спорить бесполезно и даже опасно, согласно кивнул.

Змей одобрительно крякнул и продолжал:

– Мои родители обожали разгул стихий: бури, ураганы, грозы всякие. Главное, чтобы шуму побольше, с громом да молнией. Уж если ветер, так чтоб деревья гнулись, если дождь, так чтоб как из ведра. Их до сих пор каждый год на Юрьев день вспоминают. Потому как частенько от них зависело: быть или не быть урожаю. Я в них пошел. Люблю природу, крестьянский труд. Иной раз увижу мужика в поле за работой, слезы на глаза наворачиваются: не напрасно жизнь проходит. Вот, к примеру, неплохие озимые нынче уродились.

– Чего? – выпучился Санька.

– Репа тоже удалась, – рассмеялся довольный произведенным эффектом Горыныч. – Я, если хочешь знать, за этим делом слежу. Ежели мужик работящий, не лентяй, ему и условия соответствующие создаю: теплый дождик, солнечные дни на сенокос. Заработал. А ежели мужик пустячный, бездельник – такому град, ливень и молнии. Всё равно у него ничего не вырастет.

Санька в нерешительности потер нос, но решил, раз Змей разговорился, то можно задать ещё пару вопросиков.

– В общем, как я понял, ты больше по крестьянскому делу. Почему тогда как про вас вспоминают, так сразу – «подколодные»?

– У меня родни видимо-невидимо, а в семье не без урода. Можно подумать у вас, у людей, по-другому. Как бы не так. Насмотрелся я на ваши порядки. А мои сородичи, кроме помощи крестьянам, много чего умеют. Кого считают самыми мудрыми? Кто лучше всех разбирается в лекарственных травах? Кто хранит врачебные тайны? Кто клады с сокровищами несметными охраняет? Сообразил? Правильно – мы, Змеи.

– Тебя послушаешь, так добрее, милее, полезней и симпатичней вас в целом мире нет. А злые люди ваш род оговаривают да обижают. Еще скажи, беречь вас нужно, чтобы не перевелись.

– Чудак, – громыхнул Горыныч, – знаешь, сколько моих родственников находится на службе у Владыки Подземного мира. Вот уж их никак беззащитными не назовешь: даже мне с ними лишний раз встречаться неохота. Ладно, хватит лясы точить. Время идёт, а до Волшебных гор лететь и лететь. Где это толстое животное?

Баюн тотчас выбрался из кустов, и они с Санькой снова взобрались на спину Змея.

Снова ветер свистел в ушах, а внизу пестрым калейдоскопом менялся пейзаж. Леса, реки, холмы и поля. Поначалу встречались села и деревни, но чем дальше, тем безлюдней становилась местность. Прошло ещё немного времени, и на горизонте показалась маленькая серая полоска. Она стремительно приближалась и на глазах выросла в грозные неприступные скалы. И вот уже отвесная каменная стена острыми зубцами вершин уперлась в небо, перекрывая путь.

Горыныч, словно заправский самолет, заложил крутой вираж и приземлился на небольшом поле возле самых скал.

– Прибыли, – объявил Змей – Дальше я вас нести не смогу. Горы эти так высоки, что под самые облака взлететь нужно: мало того – место это заколдованное. Крылья у меня сразу ослабевают: не взмахнуть, хоть тресни. Я по молодости несколько раз пытался через них проскочить, не получилось. Последний раз вообще чуть не погиб: крылья в воздухе просто-напросто сложились. Кувыркался вниз, словно курица с насеста, только чешуя по сторонам летела, хорошо склон попался покатый, и то три ребра сломал.

– Сочувствую, – Санька похлопал Змея по крылу. – Но если по воздуху не получается, так я через эти горки пешком переберусь. Да что там говорить, я их ползком, на брюхе проползу, если надо. Я очень хочу на ту сторону попасть, значит, обязательно пройду. Верно, Баюн? Вперед, за мной мой верный друг, готовься описывать мои новые подвиги!

Змей скептически покачал головой.

– Ты шибко-то не разгоняйся. Ишь, разъякался. Чем больше спешишь, тем хуже получается. Про эти горы моя бабушка сказывала, что перейти через них можно только три ночи перед тем, как взойдет полная Луна. На ваше счастье, сегодня наступает первая ночь.

– А посему, – заключил кот и свернулся клубком. – Полежим, подремлем, подождём.

– Какой сон, ты чего? – запротестовал Санька. – Ночью, даже при полной Луне, плохо видно. Это же горы: камни, пропасти, обрывы. Можно споткнуться и упасть, набить на лбу шишку.

– Мало того, – радостно подхватил Горыныч. – Существует всего лишь одно-единственное место, где начинается дорога, ведущая на другую сторону. Проход этот опутан чарами и магическими заклинаниями. Стоит человеку на тропу ступить, окружающая природа приходит в движение: коряга под ноги попадется, сверху камешек упадет. Посему идти нужно как можно быстрее, иначе горы начинают трястись, вызывая камнепады и лавины. И уж если и тогда не поторопиться, то земля разломится трещинами, и ничто уже не спасет от гибели незадачливого путника. Так что вот вам мой совет: пока время есть, сядьте, отдохните, соберитесь с силами, а как Луна появится – быстренько по тропочке, по тропочке – и на ту сторону. А я вас тут подожду, пока вы обратно с Василисой не вернетесь. – И он, повиливая хвостом, отправился в лес.

– Ты это специально, да? – крутанулся к коту разгневанный Санька. – Ты куда меня привёл? Мало того, что в темноте по камням скакать придется, так тут еще, оказывается, и горы припадочные. Трясёт их, видите ли.

– А я чего? Я ничего, и ничем помочь не могу, – развел лапы в стороны Баюн. – Всякое геройство оттого и геройство, что сплошные опасности и трудности преодолевать нужно. Раз ты Василису ищешь, тебе и главные шишки, а я так, рядышком иду, чтобы веселее было.

– Кстати, об опасностях. – Из кустов высунулась голова Змея. – Чуть не забыл. Говорят, совсем недавно на этой тропе людоед объявился. Вы уж смотрите, поосторожнее, в кипящий котел не угодите. А иначе зачем я вас ждать буду, время зря терять? – И голова снова скрылась в ветвях.

– Вот спасибо, обрадовал, – съязвил ему вслед Санька – Можно сказать, утешил. Увидел Луну, прошел сто метров, по маковке камнем получил и готов. Очнулся, а у тебя уже полноги или руки отъели. Что, раньше предупредить не мог, питон с крылышками.

– Тихо ты, – шикнул на него Баюн. – Обидишь Горыныча – придётся отсюда три года и три месяца выбираться.

– Ах, это я ещё и виноват? – не унимался богатырь. – Можно подумать, мне предлагают бесплатный билет в парк аттракционов, где меня немного попугают и дадут за храбрость большое мороженое, а я, такой-сякой, от сладкого отказываюсь. Ну извините, что не бегу туда сломя голову.

Кот с безразличным видом выслушал эту гневную тираду, почесал задней лапой за ухом и равнодушно спросил:

– Так мы идём или не идём? Если идём, то другого пути всё равно нет, а ежели кто-то испугался и передумал, то…

– Кто испугался? Идём.

– Тогда помолчи. Видишь, пока ты бранился, стемнело, Луна появилась.

Действительно, из расщелины между горами выглянул огромный блестящий лунный глаз, внимательно поглядел вниз и снова исчез. Прошло несколько томительных секунд, и Луна медленно поднялась над Волшебными горами.

Всё вокруг осветилось тусклым мертвенно-бледным светом. Исчезли тени, окружающие предметы казались плоскими. Краски пропали, пейзаж окрасился пепельно-серым цветом. Словно по мановению невидимой дирижерской палочки разом замолкли птицы, цикады, не стало слышно даже комаров: наступила полная тишина.

Богатырю сделалось не по себе, да и кот чувствовал себя не в своей тарелке, шерсть на загривке стояла дыбом, и он испуганно жался к Санькиным ногам.

– Что, боишься, когда страшно? – спросил парнишка и вдруг, подскочив на месте, вскинул руки