Империя Лотоса - Таша Сури

не было причин доверять ему. Прия, послушай меня. — Малини держала саблю в одной руке, а другой гладила Прию по щеке. — Скоро все закончится, — настоятельно сказала Малини. — Кровь, убийства, смерть. Мы должны поскорее отправиться в Хирану. Ты можешь доставить нас туда, Прия? Пожалуйста.

Прия кивнула, пошатнувшись.

Затем она сделала вдох, а вместе с ним и выпустила свою магию.

Перед ними, словно пасть, открылся путь искателя. Малини начала двигаться. Прия схватила ее за запястье, заставив остановиться."Малини, — сказала Прия. — Там нас ждет якша. Впереди на тропе.

Малини почувствовала, как ее сердце заколотилось в рефлекторном страхе. Она переплела пальцы с пальцами Прии.

— Ты можешь сразиться с якшей? — спросила Малини. — Сможешь ли ты победить?

Глаза Прия были спокойны. Теплые от решимости. — Да, — сказала она.

— Тогда мы продолжим, — сказала Малини. — И я буду рядом с тобой, когда ты это сделаешь.

БХУМИКА

С рассветом в палатке становилось все теплее. Она сидела, скрестив ноги, и наблюдала за игрой теней на полотне: солдаты двигались, и все они уходили из лагеря в Ахиранью. В ее сердце закипала печаль.

Она оплакивала своего ребенка? Ахиранью?

А может, она оплакивала Прию? Ее сестру, которая двигалась так, словно ей принадлежал весь мир, которая криво ухмылялась, которая была слишком сильной и слишком открытой? Если Бхумика когда-то любила ее, то боялась за нее. Наверняка она смотрела на эту девушку и думала: — Эта умрет смеясь, умрет храбро, умрет молодой.

Когда она встретила Прию в Имперском махале, смотреть на нее было все равно что смотреть на одного из своих наблюдателей — существо, связанное со смертью, в котором струятся яркие воды.

Призраки Бхумики стояли за спиной Прии и тянулись к ней пятнистыми от тоски руками.

Бхумика не знала ее достаточно хорошо, чтобы оплакивать. Но от мысли, что Прия скоро умрет, у нее болело сердце. Без ее знания Бхумика должна была быть никем и ничего не чувствовать, но она чувствовала так много. Ее обуревал гнев, ей хотелось двигаться. Она хотела войти в Ахиранию. Она хотела спасти ее.

Она не хотела, чтобы Прия умерла.

Она отслужила свое, став вместилищем знаний, и вместо пустоты нашла в себе колодец решимости, который не позволил бы ей спокойно отдыхать.

Позади нее раздался шум. Лезвие, плавно рассекающее холст. Фигура опустилась и вошла.

— Дживан, — сказала она с облегчением. Она направилась к нему. — Ты в безопасности?

— Мы должны действовать быстро, — сказал он, но ответа не последовало. — Сима ждет нас. Она украла двух лошадей. — Он нахмурил лоб. — Я не спрашивал, как.

Он уже поворачивался, чтобы уйти.

— Дживан, — сказала она. Он остановился, встретившись с ней взглядом. — Я скучала по тебе, — сказала она ему. — И я рада снова видеть тебя.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил он, немного подумав.

— Значит, ты отвезешь меня в Ахиранию?

Он кивнул.

— Зачем? Ты же знаешь, какие опасности нас там подстерегают.

— Ты поклялась, что поедешь, — сказал он. — И я тоже этого хочу. Там наши люди. — Колебания — мелькнула печаль. — Твоя дочь.

Она сглотнула, горе узлом завязалось в горле.

— Дживан, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты понял это. Несмотря на все, что я потеряла, я рада, что никогда не теряла тебя.

Его глаза расширились.

— Бхумика, — сказал он. Только ее имя.

Она взяла его руки. Они были намного больше ее собственных, в шрамах и мозолях, но все равно казались хрупкими. Они были частью его, и это делало их драгоценными для нее. Она нежно взяла их в руки.

— Ты должен верить, что я говорю серьезно, — сказала она.

— Я доверяю тебе, — ответил он. — И всегда доверял.

Он поднес их соединенные руки ко рту и поцеловал их. Это было благоговейно, как обещание. Подняв голову, он сказал: — Моя госпожа. Бхумика.

Она не просила его не называть ее «моя госпожа. — Теперь это звучало по-другому.

Драгоценным.

Они вышли из шатра и встретили Симу с двумя лошадьми, стоявшую у края лагеря.

— Вы так долго, — пожаловалась она.

— Я ведь не умею прятаться, верно?

— Прошу прощения, — сказал Дживан.

— Спасибо, — сказала ей Бхумика. — Правда, спасибо.

— Я тоже пойду для себя, — сказала Сима.

— Даже если ты не помнишь — никто из нас не хочет, чтобы Прия пострадала. Мы позаботимся о том, чтобы она была в безопасности.

Они шли к границе, уворачиваясь от бродячих солдат и воинов на лошадях, пока не достигли опушки леса.

Деревья были огромные и запретные. Земля была усеяна колючками.

Лошади были пугливы и не желали подчиняться, поэтому Сима выругался, а затем ударил одну из них по крупу, заставив обеих бежать в безопасное место.

— Ты можешь проложить нам безопасный путь? спросил Дживан, когда стук копыт затих.

Бхумика покачала головой. — Но я не думаю, что мне это понадобится, — сказала она. — Зеленые знают меня. Она впустит меня. И тебя вместе со мной. — Она протянула ладонь. — Возьмите мои руки, — сказала она.

Сима взяла ее за левую, а Дживан — за правую. Перед ними зашумел лес. Она сделала шаг вперед, другой... и медленно, верно, деревья начали расступаться.

Они втроем вошли в Ахиранию.

РАО

Оставшаяся армия выстроилась дугой вокруг границы Париджатдвипы.

Генералы расположились в задней части армии. Рао стоял вместе с Кхалилом, Пракашем и Нараяном и наблюдал за тем, как качаются и гнутся деревья. Под обычным шумом армии царила жуткая тишина — отсутствие пения птиц и ветра, от которого стыла кровь.

Он коснулся кончиками пальцев кинжала из ракушки сердца на поясе и повернулся, когда лорд Кхалил назвал его имя. Глаза Кхалила были сужены от солнечного света. Он жестом подозвал Рао к себе.

— Нет нужды оставаться на страже, — сказал Кхалил с мягким юмором в голосе. — Все в руках храбрых воинов и священников, вошедших в Ахиранию. Мы будем жить и умрем благодаря их действиям.

— Как я могу успокоить себя, зная это? Как вообще кто-то может?

— Попробуй, — предложил Кхалил. — Ты, конечно, уже знаешь, что война требует терпения. Без него ожидание победы или поражения было бы бесконечным. Молись безымянному, если это поможет.

Не поможет. Это лишь напомнило бы Рао, что, если бы он следовал велению Безымянного, он был бы в Ахирании с Малини. Он бы принял свою собственную смерть. Но он кивнул и сказал: — Хорошее предложение. Спасибо.

— Моя жена, — сказал Кхалил через мгновение, — сердится на тебя за то, что ты привел в ДвАрахли это племя джагатаев. Но я не сержусь. Я