Империя Лотоса - Таша Сури

Ты будешь забыта.

Эта фраза пронзила сильнее, чем все остальные. Она сделала то, чего не делала ни одна дочь Дивьянши. Представить, что ее наследие будет стерто и отброшено, было просто невыносимо.

Но какое ей было дело до сказок, которые будут рассказывать после ее смерти? Важны были истории, рассказанные сейчас. Это была жизнь, которую она прожила в них. И если ее жизнь, та жизнь, за которую она боролась до последнего, должна была остаться без Прии, должна была оставить ей только горе, шрам от ножа — нет. Она не могла этого вынести.

— Пойдем, — с легким сердцем сказала Малини.

— Я стану золотой статуей, по крайней мере. Возможно, жрецы поставят меня рядом с Дивьянши, разве это не прекрасно?

— Не шути так, — огрызнулся Рао. — Ты не можешь выбрать смерть. Не сейчас.

— Я не выбираю смерть. Я обещаю тебе, что вернусь.

— Я пойду с тобой, — сказал Рао.

— Мы оба, — сказала Лата.

— Нет. Ты останешься за пределами Ахираньи. Это мой приказ. — Ее тон не терпел возражений.

Лата покачала головой, в выражении ее рта прозвучали нежность и печаль.

Рао отвернул лицо.

— Не будь такой, как он, Малини. — Его голос надломился. — Не надо.

У нее самой защемило сердце.

— Я не Адитья, — сказала она. — И я вернусь.

— По крайней мере, позволь мне умереть вместе с тобой, — сказал он. — Не оставляй меня.

Она вздрогнула и выдохнула. Она не стала оплакивать его, этого дурака, который любил ее брата. Этого дурака, которого она любила.

— Адитья искал причину, чтобы умереть, Рао, — сказала Малини. — Возможно, он убедил себя, что безымянный бог и матери хотят от него смерти. Возможно, так оно и было. Но он хотел закончить жизнь в самоотречении и самопожертвовании, и я знаю, что ты тоже. Твое горе — не тот голос, которому можно доверять. Ты понимаешь, Рао?

Он обрел голос.

— Я думаю, это ты действуешь от горя, Малини, — сказал он. — Ты боишься за Прию. Ты боишься...

Она хлопнула рукой по столу.

— Больше нет, — сказала она. — Я императрица, Рао. Лата. И я буду делать то, что знаю.

ПРИЯ

Прия проснулась при свете дня, рядом с ней лежала Малини. Было еще раннее утро, и свет, проникающий в палатку, был неярким. Но Малини была одета. Ее рука лежала на сердце Прии. Нежная тяжесть.

— Ты готова, — прошептала Прия. — Пора идти?

Малини кивнула.

— Наше последнее путешествие, — пробормотала Малини. — Сегодня мы увидим Ахиранью.

Последнее путешествие. Малини даже не представляла, насколько это правда. Прия притянула ее к себе, чтобы поцеловать.

Малини отпрянула. Они встретились взглядами, и Малини рассмеялась — искренне, задыхаясь, ее рот сложился в улыбку.

Под ее глазами залегли усталые тени, но эти темные глаза были полны восхищения.

— Вот ты где, — сказала она, прижавшись к щеке Прии. — Прия. Моя любовь.

Пока они ехали, Прия вспоминала этот момент. Прия. Моя любовь. Если ей суждено умереть, то она хотела сохранить этот образ — один вкус сладости, последнее сокровище, которое будет сопровождать ее до конца жизни. Так было легче нести бремя своей судьбы.

Армия Париджатдвипана разбила свой военный лагерь достаточно далеко от Ахираньи, чтобы деревья родины были лишь зеленым пятном на горизонте.

Но Прия все равно чувствовала Ахиранью.

Ахиранья ждала ее.

Там натягивали луки и точили оружие. Армия готовилась к войне. Но Прия не готовила оружие. Она застала Симу за подготовкой своего лука. Когда Прия подошла, Сима подняла на нее глаза. Приостановилась, глаза ее сузились.

— Что случилось? — спросила Сима.

— Сима, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Пожалуйста?

Она уже умоляла Шахар о помощи, и охранница была готова и ждала, чтобы проводить их.

Их привели к хорошо охраняемому шатру.

Стражники вокруг палатки не стали спорить с личной охранницей императрицы и отступили, позволив Прие войти в темную палатку с Симой рядом.

— Быстрее, — пробормотала Шахар, когда она вошла внутрь. Прия кивнула. Она знала, что у Шахар — да и у всех остальных — есть заботы поважнее, чем прощание с Прией.

Дживан стоял в центре палатки. Несмотря на цепи, он выглядел так, словно был готов к войне, плечи были расправлены. Когда он увидел их, выражение его лица и поза смягчились от облегчения.

— Прия, — негромко сказал он. — Сима. Ты в порядке? Ты видела Бхумику?

— Мы все в порядке, — сказала Прия, чувствуя странные слезы. Она прогнала это чувство и подошла к нему. Она взяла его руку в свою. — Я рада тебя видеть. Я думала, что больше не увижу.

— Я тоже так думал. — Его взгляд вопросительно обратился к Симе.

— В Париджатдвипе мне было не так уж плохо, — сказала она, пожав плечами. — Меня хорошо защищали.

Дживан не выглядел так, будто полностью поверил ей, но кивнул.

— Дживан, — сказала Прия, привлекая его внимание. — Мне нужно срочно поговорить.

Она рассказала ему о планах Малини и о сделке, которую они с Бхумикой заключили с императрицей.

Он внимательно слушал.

— Больше всего на свете я хочу, — сказала она в конце, — чтобы Бхумика была в безопасности. Могу ли я быть уверена в этом с вами?

Она вложила в его ладонь ключ. Он сомкнул пальцы над ним.

— Из этих цепей не так уж сложно выбраться, — сказала она. Она надеялась, что стражники не услышат ее. — Отведи Бхумику в хорошее место. Туда, где лучше.

— Она хочет домой, — ответил он.

— Она не знает, что такое дом.

— Тебе не нужны воспоминания, чтобы узнать, что такое дом. Когда-то я бы в это не поверил, но я увидел это в ней. — Его рука крепко сжала ключ. — Но я увезу ее отсюда. Обещаю.

— Хорошо, — прошептала Прия. Она улыбнулась ему и отпустила его.

Прия и Сима вышли из палатки. Затем она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Я ухожу туда, откуда, возможно, не вернусь, — тихо сказала Прия. — Я что, дура, Сима?

Сима сжала ее руки. Прижались лбами друг к другу.

— Да, — сказала Сима. — Огромная дура. Безумная женщина.

— Ты можешь остановиться, — запротестовала Прия, смеясь сквозь слезы.

— Ты дура, что не берешь меня с собой.

— Заткнись, — сказала Прия. — Думаешь, я смогу что-то сделать, если буду волноваться за тебя? И не позволяй Бхумике следовать за мной. Я знаю, что она этого хочет.

— А кто помешает мне следовать за тобой, а?

— Не шути, — сказала Прия, ее голос дрогнул. — Мне нужно знать, что вы оба в безопасности.

Я не могу этого сделать, если буду думать,