Империя Лотоса - Таша Сури

— Я рад этому, — сказал Рао и понял, что так оно и есть.

— Сердечная ракушка, конечно, полезна, — сказал Кхалил, с легким сердцем прикоснувшись к своей связке стрел с каменными наконечниками. — Но когда я стану султаном, я сделаю из них союзников. Соединю наши линии.

— И тогда ракушка сердца будет принадлежать твоей семье, — медленно произнес Рао.

Кхалил улыбнулся.

— Возможно, она не будет иметь ценности в новом мире, который создаст императрица, — сказал Кхалил. — Но посмотрим. Я был бы глупцом, если бы отверг любой подарок императрицы, который расширит возможности моей семьи.

Послышался стук копыт — к ним приближался всадник. Махеш спустился с лошади и снял шлем, одарив Кхалила кивком уважения. — Пока никаких признаков огня, — сказал Махеш. — И опасности тоже нет. Деревья двигаются, как обычно.

Махеш, его верные солдаты и жрецы-воины, которых Малини поставила к нему на службу, усердно охраняли границу и знали ее лучше, чем кто-либо другой. Рао кивнул. В этом он ему доверял.

— Хорошо, хорошо, — сказал Пракаш. Он сидел в своей колеснице. Измотанный. Он прибыл прямо из Сругны, которая страдала от страшного опустошения гнилью. — Парень, — окликнул он младшего солдата, который вздрогнул и выпрямился в ответ. — Принеси владыке Махешу воды.

Солдат повиновался, и Махеш глубоко отпил. Рао заметил, что на горле Махеша остался след. Одна линия лишайника.

— Лорд Махеш, — тихо сказал он.

Махеш встретил его взгляд и безрадостно улыбнулся.

— Ты не сможешь долго служить здесь, если гниль не найдет тебя, принц Рао, — сказал Махеш с мрачным признанием в голосе. — Я рад, что ты избежал этой участи.

Но я слышал, что ты следовал своей собственной непростой судьбе.

— Я исполнил свою судьбу, когда назвал Малини императрицей, — сказал Рао. — Все, что произошло с тех пор, было лишь чередой катастроф». «Тебя называют голосом безымянного, — сказал Махеш. — Конечно, не жрецы-воины, которых передала мне императрица, — у этих фанатичных ублюдков есть время только на матерей, — но другие солдаты говорят о тебе.

Они говорят, что твое обретение благословенно.

— Череда катастроф, — повторил Рао. — Но я рад слышать, что за мной следует великая история.

Махеш бросил на него взгляд, который Рао не смог прочесть. Затем он подошел к Рао и хлопнул его рукой по плечу, отвлекая от других генералов.

— Эта работа, эта война... Я делаю это ради принца Адитьи, — сказал Махеш. — Как и ты, я полагаю. — Махеш покачал головой. — Одно время я думал, что мы потеряем тебя вместе с ним, — сказал он. — Ты плакал огненными слезами несколько дней после его смерти.

Мои люди были уверены, что ты уйдешь в смерть вместе с ним.

Я рад, что это не стало твоей судьбой. Мы все рады.

За его веками промелькнули видения. Снег за пределами ДвАрахли. Приманка Алора. Огонь и нежная улыбка Адитьи, его манящие руки. Рао посмотрел вдаль, на стену деревьев.

— Как и я, — солгал Рао.

Махеш крепче сжал его руку. — Хорошо. — Отпустил его. — Вот и хорошо.

Махеш как раз сел на коня и повернулся, чтобы проконтролировать своих людей, когда по периметру охраны, окружавшей Рао и других генералов, раздались крики тревоги. Луки были натянуты, стрелы наготове, когда они повернулись к одинокому всаднику, мчащемуся к ним со стороны военного лагеря. Сердце Рао забилось в горле.

— Это советница императрицы? — спросил Нараян.

— Опустите луки! — рявкнул Кхалил.

Рао бросился к ней. Лата соскользнула с лошади в его объятия и так крепко вцепилась в его плечи, что он подумал, что она может прорвать ткань.

— Верховный жрец, — задыхалась она. — Он и другие священники и солдаты из Харсингара, всего лишь небольшая горстка, вероятно, верные, втянутые в его планы, — они здесь, Рао. Едут к нам. Они приехали в военный лагерь, но я не стала ждать, чтобы поговорить с ними. — Она встала на ноги, и он отпустил ее. — Он должен быть в Харсингаре, — продолжала она. — Но кто-то предал нас и освободил его. С ним столько жрецов. Рао, генералы, я должна была предупредить вас всех.

Он обернулся, чтобы посмотреть за спину, и увидел, что остальные генералы смотрят. Слушают. Выражения их лиц были серьезными. Они знали, что Хемант пытался действовать против Малини и посадить на трон ее племянника. Они знали, что присутствие Хеманта — ненужное осложнение.

— Мы не можем встретить Верховного жреца с оружием в руках, — сказал Нараян. — Давайте поговорим с ним и посмотрим, что можно сделать.

Хемант приближался, а за ним толпа жрецов, все они были верхом на лошадях.

Должно быть, он быстро добрался из Харсингхара. Его пепельный след был почти полностью стерт его собственным потом. Но выражение его лица было совершенно жреческим — спокойным, несмотря на жару и подозрительность окружавших его людей.

— Милорды, — произнес он звучным голосом. — Где императрица?

— Она не может говорить с вами, Верховный жрец, — первым радушно ответил Кхалил.

— Ах... — Он посмотрел в сторону леса. — Слишком поздно, чтобы встретиться с ней напрямую, — сказал он. Его глаза были печальны. — Да будет так.

Он сделал жест, и горстка жрецов поскакала к армии на границе. Некоторые из солдат, окружавших Рао, потянулись к оружию, но Рао покачал головой. Он видел подобные жесты и у других генералов.

Они не могли просто так напасть на безоружных жрецов. Рао знал это. И все же во рту у него оставался горький привкус, когда он смотрел, как они уходят.

— Они лишь передают мои слова, — сказал Хемант. — Не стоит их бояться.

— Твои слова, — повторил Нараян.

— Я сказал им, что скажу именно вам, — ответил Хемант.

— Они слушали и пили мои слова, как воду. — Он протянул раскрытые ладони, уязвимые. — Императрица пришла в Ахиранью с людьми веры, — сказал он. С людьми, готовыми сгореть. — Я молился матерям, и в моем темном горе они заговорили со мной. Они сказали мне, что те, кто любит матерей, должны помочь императрице встретить свою славную судьбу.

— С ней уже есть жрецы, — сказал Рао, обретя голос. — Верховный жрец, в этом нет необходимости.

Ты ей не нужен.

— Она хочет сжечь храм Ахираньи, — спокойно сказал Хемант. — Я знаю это. Она верит, что смерть святых людей уничтожит якшу. Но матери показали мне другую, более глубокую правду. Истину, которую я всегда знал: ее смерть — это ответ. Храм Ахираньи не имеет значения. Жрецы не имеют значения. Только она имеет значение. Она должна умереть.

Лата подалась вперед, на ее лице отразилась ярость. Рао схватил ее за руку.

— Если ты нападешь на верховного жреца Матери Пламени, что, по-твоему,