Колыбельная бури - Крис Войт

выдохнула я, ощущая дрожь в руках и ноющую боль в груди. — Это не была война, это была бойня! Мы просто вырезали, стерли с лица миров целый народ. В армии были подростки, женщины. Позади шли старики. Мы уничтожили их всех, а я даже не устала... Куб — чудовищен...

Наркис опустил голову и некоторое время рассматривал остатки артефакта, спокойно и безучастно. Но когда он поднял на меня взгляд, я поняла, что он тоже шокирован. Мы оба не так себе это представляли.

— Чудовища мы, а не Куб. Он просто инструмент, — тихо и хрипло произнес парень. Затем сел на обочине под одним из антрацитовых деревьев. — Его придумали Повелители материи, древняя и исчезнувшая раса. Они подарили артефакт другим народам, которые обладали силой архимагов, но не были настолько могущественными, как Повелители. Куб был создан, чтобы с его помощью творить миры. Брать газовые гиганты и делать их пригодными для жизни, чтобы оживлять вещи, наделяя их душой и разумом. Чтобы создавать нечто действительно новое и прекрасное. Но мы все — люди, мы чудовища. Мы даже самое светлое можем превратить в оружие.

Наркис какое-то время разглядывал красную листву, которая словно капли крови, срывалась с ветвей и лилась на землю.

— Они могли нас уничтожить, — сказал Наркис. — Убить наших родственников. Эти варвары все равно бы умерли в надвигающейся буре, но так мы хотя бы защитили свой народ.

— И это что-то меняет? — устало спросила я. Наркис в ответ только покачал головой.

— Нет. Мы все равно убийцы. Это была не битва. Это был геноцид.

Эпилог

Мы шли по дороге, ближе к обочине, чтобы пролетающие над головой воздушные легионы не заметили нас. Они летели домой, под защиту кристаллов, целые и невредимые, летели напрямик, через Великое озеро и ущелья, почти не показываясь в небе над нами. Сначала думали позвать кого-нибудь из воздушных рыцарей, чтобы нас подбросили до Крелонтена, но снега пока не было. Мы проберемся в горы через тайный ход, прямо с тракта. А там уже буря не страшна. Ну потратим еще несколько часов, прежде чем доберемся до жилых пещер...

Встало солнце, едва показываясь из-за тяжелых туч. Мы с Наркисом почти четыре часа шли по дороге смерти. Слева стояли антрацитовые гиганты, справа — каменные столбы причудливых форм. До самой развязки на Большак мы двигались в коридоре из убитых нами жителей Атрона. И в этом лесу было так жутко тихо, словно на погосте.

Мне не хотелось, чтобы кто-то увидел нас здесь, чтобы эта битва стала достоянием общественности. Мы шли тихо и скрытно, как преступники, пытаясь покинуть это страшное место и никем не быть узнанными и пойманными.

Все еще под чужими личинами, молчащие и придавленные свершенным.

— Мне пророчили это, — вдруг сказал Наркис, нарушая мертвую тишину. Вдалеке показалась развилка на Большак, благо нам не нужно идти по этой длинной дороге. — Все говорили — он сумасшедший маньяк, он поставит мир на колени и будет таким тираном, которого еще не видела Вселенная. А я думал — я же лидорианец, они просто меня не понимают. Меряют своими человеческими шаблонами, боятся моей силы, завидуют, наконец. Но все равно старался быть мудрым и справедливым, не давать волю гневу, не совершать ошибок. Если и воевал, то только ради защиты мирных жителей. Но ведь...

— Я понимаю, — таким же хриплым голосом ответила я. Мы остановились на мгновение выпить воды и с тревогой посмотреть на облачное низкое небо. — Мои учителя тоже считали, что я стану темным архимагом. Что ударюсь в черную магию, дам волю своему гневу. Еще и эта зараза в крови, я ведь даже физически превращалась в чудовище. Но я, как и ты, всегда старалась воевать за правду. Все битвы, что были — в обороне, ни разу не гонялась за врагами сама.

Я вдруг хмыкнула, вспомнив одну старую историю.

— Знаешь, давным-давно мы воевали с Императором, не вашим, другим, но тоже с большой буквы. У него даже имени не было, не было лица — все время переодевался в рядовых или его подменяли генералы. Я тогда была маленькой и наивной, он представлялся мне абсолютным злом. И когда учителя мне пророчили карьеру злодея, я смотрела на Императора и понимала, что не стану такой. Он же просто маньяк отшибленный, а я же адекватна.

Я горько засмеялась, но мой смех угас в тишине мертвой дороги. Через пару часов мы будем уже внутри гор...

— А потом я помогала моему другу, Шинмеру, ты видел его на турнире, занять престол в Империи после победы над врагом. И мы всей толпой однокурсников пытались разобраться в делах государства, вникали, искали информацию. Как-то я наткнулась на записи самого Императора, не дневник, конечно, но заметки. В те времена я иначе на все смотрела, так что почерпнула оттуда только данные по тайникам, торговым связям и все в таком же духе. А вот сейчас что-то вспомнила эти записи и мне стало дурно.

Понимаешь, Ширам, Император не был абсолютным злом. Когда он пришел к власти, в стране царил полнейший бардак. Он пытался восстановить все, не из особо благородных побуждений, но просто сделать так, чтобы страна жила и функционировала. А лиохи... мой друг был их потомком, которому пророчили свергнуть узурпатора. Мне Шинмер о своем народе только хорошее рассказывал. Да и откуда ему было знать правду, ведь к его детству уже почти всех лиохов уничтожили.

Я на мгновение остановилась, чтобы достать из сумки плащ. Мороз крепчал, пробирая до костей и вынуждая идти быстрее.

— Так вот, лиохи были радикальным жреческим культом. Частично именно из-за их политических действий с уклоном в религию, страна и оказалась на грани. То есть это были воинствующие маги-жрецы, которые посвящали жизнь искоренению скверны и тех, кто придерживался иных религий. Они все окружающие страны настолько задолбали и ввергли в страх, что когда Император устроил геноцид и уничтожил всех лиохов, его поддержало большинство соседей.

— Ты рассказала об этом своему другу? — спросил Наркис, он тоже обрядился в длинный меховой плащ и прятал руки под полами от мороза.

— Нет. Я немного намекала во время переговоров, чтобы он не делал