Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

— тем самым сладким ароматом, который я запомнил навсегда. За окнами продолжалась суета, где-то кричали слуги, гремела посуда, а я стоял посреди этого хаоса с парадной рубашкой в руках и глупо улыбался.

Мария едет. Сегодня. Совсем скоро.

Я посмотрел на жилетку. Потом в зеркало. Потом снова на жилетку.

— Ладно, чёрт с тобой, — вздохнул я и начал одеваться.

* * *

Когда я вышел в коридор, до меня наконец-то дошло: шум был только разминкой. Разогревом перед главным представлением.

Поместье гудело. Оно не просто стояло на ушах — оно вибрировало, как натянутая струна, готовая лопнуть от перенапряжения. Слуги носились с такой скоростью, что, казалось, у них выросли крылья. Или, как минимум, магические ускорители, вшитые в ливреи.

Одни тащили огромные вазы с цветами — белыми розами, алыми лилиями, какими-то пушистыми ветками, названия которых я не знал. Другие драили лестницы так яростно, что мрамор, кажется, плавился под их тряпками. Третьи, паря в воздухе с помощью левитации, развешивали на стенах дополнительные светильники — хрустальные, тяжёлые, которые в обычное время, наверное, хранились в сундуках.

Везде пахло полиролью, воском, свежими цветами и лёгкой паникой, которая витала в воздухе, как предгрозовое электричество. Где-то наверху заиграла музыка — какая-то торжественная классика, но её то и дело перекрывали крики.

— Направо! Направо! — надрывался дворецкий, размахивая руками так, что его фалды развевались, как флаги на ветру. Он стоял посреди холла и руководил процессом, как дирижёр сумасшедшим оркестром. — Картину ровнее! Нет, левее! Куда левее, я сказал левее, а не правее! Вы вообще слышите, что я говорю?

Двое слуг, держащих огромный портрет какого-то древнего Блада, заметались в панике, пытаясь угадать нужное направление. Картина дёргалась в их руках, и предок на ней, кажется, был недоволен ещё больше, чем дворецкий.

— Вазы сюда! — командовала пожилая женщина в строгом тёмном платье, очевидно, экономка. Её голос, в отличие от дворецкого, был спокоен, но от этого не менее властен. — Те, с золотым ободком! И живей! Живей, я сказала! Принцесса не любит ждать, а цветы должны стоять именно так, как она любит!

Я пробирался по коридору, стараясь не мешать и не попадать под горячую руку. Это было непросто — слуги носились, как угорелые, не глядя по сторонам. Мимо пронеслась девушка с огромной охапкой белых роз, закрывающей пол-лица, и чуть не сбила меня с ног.

— Простите, господин! — пискнула она, на секунду высунув нос из-за цветов, и тут же исчезла за поворотом, оставив после себя только лепестки, медленно опадающие на пол.

— Ничего, — пробормотал я в пустоту. — Я всё равно не главный.

Из-за угла вылетел парень с охапкой скатертей, за ним — девушка с подносом, уставленным хрустальными бокалами, которые звенели при каждом шаге. Я вжался в стену, пропуская этот поток.

— У вас тут война или подготовка к приёму? — спросил я у Ланы, которая как раз вышла из-за поворота, чудом не столкнувшись с особо ретивым служкой, тащившим стремянку.

— И то, и другое, — усмехнулась она, но глаза её оставались серьёзными. Лана окинула взглядом этот хаос с видом полководца, оценивающего поле боя. — Принцесса — дама капризная. Если что-то будет не так, если цветок не того оттенка или салфетка не тем углом сложена — нам это припомнят. И не раз. Так что все на нервах.

— А ты? — я посмотрел на неё внимательно. — Ты не на нервах?

Лана гордо вздёрнула подбородок. В этом жесте было столько аристократической выдержки, что я залюбовался.

— Я — хозяйка, — сказала она с достоинством. — Я должна излучать спокойствие. Даже если внутри всё кипит и хочется разогнать всех к чёртовой бабушке и самой расставить эти вазы.

Я хмыкнул. Лана умела держать лицо — это точно. За этой ледяной маской скрывался ураган эмоций, но показывать их посторонним было ниже её достоинства.

Она чмокнула меня в щёку и упорхнула, оставив меня одного посреди этого бедлама.

Я вздохнул и направился в столовую, чувствуя себя муравьём в гигантском муравейнике. Вокруг кипела жизнь, пахло магией и суетой, а я шёл и думал о том, что аристократия — это вам не только балы и титулы. Это ещё и умение выживать в этом безумии.

Я спустился вниз, и там картина была ещё эпичнее.

Парадный зал, который вчера казался просто огромным и мрачным, сегодня напоминал съёмочную площадку дорогого исторического фильма. Слуги в идеально выглаженных ливреях надраивали пол до такого зеркального блеска, что я реально видел своё отражение. И оно мне не очень нравилось — какой-то взлохмаченный тип в парадной рубашке, зачем-то нацепивший жилетку.

Кто-то мыл огромные хрустальные люстры, паря в воздухе с помощью магии. Они висели под потолком, как странные медузы, и со всех сторон их облепляли служанки с тряпками, сверкая чулками и подвязками. Зрелище было то ещё.

Кто-то расставлял вдоль стен тяжёлые дубовые стулья с высокими спинками, и каждый стул ставился с ювелирной точностью — видимо, по линейке.

— Госпожа! — к Лане подлетела женщина. Чепец кружевной, лицо встревоженное, в руках бумажки.

— Меню! — выпалила она, размахивая этими бумажками так, что они затрещали. — Принцесса прислала уточнения! Она не ест мясо по понедельникам!

Лана, которая только секунду назад излучала олимпийское спокойствие, моргнула.

— С каких это пор? — в её голосе послышались нотки, обещающие кому-то большие неприятности.

— Откуда я знаю? — женщина всплеснула руками, едва не выронив драгоценные бумажки. — Но прислала! С курьером! Специальным! Говорит, что у неё теперь новый маг, последователь какой-то древней школы, который прописал ей диету! Никакого мяса по понедельникам! Только рыба и овощи!

— Хорошо, — Лана выдохнула, взяла бумагу и пробежалась по ней глазами с такой скоростью, будто сканировала. — Уберите мясо, добавьте рыбы. Форель у нас есть? Сёмга? Что там по сезону?

— Форель есть, — кивнула женщина. — И сёмга. И какая-то экзотическая рыба, которую вчера доставили с юга.

— Отлично. И больше овощей. — Лана подняла глаза. — Она это любит? Ну, овощи?

Женщина замялась, переступая с ноги на ногу.

— Она любит, чтобы всё было красиво, — вздохнула она с таким видом, будто сообщала о неизлечимой болезни. — Овощи так, рыбку эдак, соус отдельно, зелень веером. Главное — подача. Подача решает всё!

— Тогда подавайте красиво. — Лана вернула ей бумажки. — Чтобы прямо произведение искусства. Чтобы